Великие империи Древней Руси

Парадный прием состоялся 9 сентября. Его ритуал описан многократно. Ольга должна была пройти по многочисленным залам и галереям дворца, прежде чем попасть в триклиний Маганавры, где стоял Соломонов трон, а на нем как бы в вышине восседал император в окружении блестящей свиты. Раздавалась музыка органов, скрытых коврами. У подножия трона поднимались механические золотые львы и страшно рычали. На золотых деревьях начинали петь механические птицы. А когда послы кланялись и поднимали головы, оказывалось, что император сидит уже в другом наряде — хитрыми приспособлениями с него мгновенно сдергивалось прежнее одеяние. В общем все тоже рассчитывалось, чтобы впечатлить «варваров». И смотрелось неплохо. Хотя умный человек не мог не почувствовать «перебор» с подобными фокусами. Потом Ольге оказали особую честь — частный прием в покоях императрицы. Где присутствовал и император и была возможность поговорить с ним лично. Но не с глазу на глаз, присутствовала вся его семья.

Дальше последовал парадный обед в Юстиниановой зале. И опять обозначили дистанцию. Императорская семья села за стол, а Ольга должна была стоять, пока ей не показали место за другим столом — с придворными дамами. Лишь в конце обеда допустили послабление ритуала. Сладкое подали за отдельным столиком, куда подошла царская семья и была приглашена Ольга. Это было великой честью, но княгине вряд ли понравилось. Ее свиту угощали отдельно, с младшими придворными чинами. И вручили подарки, мелочно рассчитав, сколько кому. Княгине — 500 милиарисиев (серебряных монет) на велоколепном золотом блюде. Другим членам посольства — кому 24, кому 8, 5, 2… 18 октября был дан второй обед, Ольга находилась в одном зале с императрицей, а император — в другом зале, со свитой княгини. Закончилось снова скупыми дарами. Ольге — 200 милиариссиев, остальным соответственно меньше. «Одна учтивость, без сомнения, заставила великую княгиню принять в дар шестнадцать червонцев» [89].

Есть все основания полагать, что высокомерие и чванливость византийцев оскорбили Ольгу. И в храм св. Софии она, вероятно, отдала то самое блюдо, которым одарил ее император [208]. После чего отбыла на родину. Какие договоренности были достигнуты — осталось «за кадром». Но некоторые выводы сделать можно. Ольга поняла, ромеи — враги Руси. И союз с ними против Хазарии невозможен. На следующий год в Киев пожаловало ответное греческое посольство. С требованием, чтобы великая княгиня «исполнила обещание» и прислала вспомогательное войско для войн с арабами. Раскатали губы и насчет «даров» — требуя для императора рабов, меха и воск. Ответ Ольги гласил: «Когда царь ваш постоит у меня на Почайне столько же, сколько я стояла у него в Суде (гавань Константинополя), тогда пришлю ему дары и войско». Послам пришлось убраться несолоно хлебавши.

Но если византийцы — враги, где искать союзников? Ольга попыталась сделать это на Западе. Как сообщают Адам Бременский и Гельмгольд, в 954–960 гг. прибалтийские русы (в германских хрониках руги) состояли в союзе с Оттоном I. Помогали ему в покорении каких-то восставших славянских племен, живших «недалеко от Руси» (Рюгена). С Киевской Русью балтийские сородичи связи поддерживали, и совпадение вряд ли случайно — в 959 г. ко двору Оттона прибыло посольство Елены (Ольги), которую немцы титулуют «regina rugorum» — «королева ругов». Цель посольства — она просила прислать епископа и священников.

Епископом на Русь был назначен Либуций из Майнца. Однако в процессе сборов он умер. И вместо него был определен епископ Адальберт. В 961–962 гг. он совершил поездку с миссией в Киев. Но… «руги» его не приняли. Как подчеркивали церковные характеристики на Адальберта, впоследствии архиепископа магдебургского, не приняли «не по его нерадению». Отправили прочь. Причем на обратном пути миссии довелось претерпеть лишения, несколько спутников Адальберта были убиты, а сам он ограблен.

Как понимать такую информацию? Ольга хотела заручиться союзом с Оттоном. Но просьба о присылке епископа и священников говорит и о другом. Она желала учредить русскую церковную организацию. Напомню, никакой речи о выборе между Православием и католичеством еще не было. Формально Церковь еще долго, до середины XI в., считалась единой. Греческое «кафоличество» и латинское «католичество» были лишь двумя формами произношения одного и того же слова. Но центров у христианства было уже несколько. И от которого из них создавать русскую организацию, было не все равно.