Великие князья Владимирские и Владимиро-Московские. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г.

Положение Пскова, как и другого новгородского пригорода Изборска, на западной границе владений, принадлежавших новгородским славянам, заставляет смотреть на эти пригороды как на славянские, так сказать, форпосты, неизбежно появлявшиеся при колонизационном или при стратегическом движении новгородских славян в земли чуди и литовских племен. На важное значение этих форпостов указывает, в частности, и то, что из троих братьев, призванных княжить на Руси, один поселяется в Изборске, неподалеку от Пскова.

Был ли Псков в какой-либо административной связи с Новгородом, когда в Изборске сидел Трувор, мы не знаем; но после его кончины он, естественно, должен был находиться в тесной связи с ним. После смерти младших братьев-князей права и обязанности их, естественно, переходили к оставшемуся в живых князю, который, как известно, и сажал по городам своих мужей. По всей вероятности, и в Пскове сидел княжеский муж при Рюрике после смерти братьев последнего и вообще при первых князьях, а с приобретением Новгородом самостоятельности Псков становился его пригородом, каковым он явно выступает уже в XII в. Добившись автономии, Новгород становится как бы обладателем прерогатив, которые принадлежали прежде князю; а так как среди этих прерогатив была и власть над Псковом, естественно, она должна была перейти к тому, кто воспользуется прерогативами князя.

Но в числе других пригородов Псков по отношению к Новгороду занимал исключительное положение, отличное даже от того, в каком были Ладога, а потом Торжок. Так, псковичи и ладожане были приглашаемы Новгородом на вече: «новгородьци призваша пльсковиче и ладожаны, и сдумаша, яко изгоните князя своего Всеволода»[1068]; псковичи помогают Новгороду в его войнах и наоборот; не спрашивая Новгорода, принимают и изгоняют князей, состоя в то же время с Новгородом в мирных или враждебных отношениях; принимают участие в борьбе новгородских партий и дают перевес какой-нибудь из борющихся сторон, являясь, таким образом, как бы гражданами самого Новгорода; принимают к себе князя от руки князя Новгородского и считают своим правом его изгнать; не допускают новгородского князя к себе, когда замечают с его стороны покушение на свободу граждан; заключают помимо Новгорода и новгородского князя оборонительные и наступательные союзы и т. и.; доходят, наконец, до такого положения, которое считают удовлетворительным для своего политического самолюбия, так как это положение можно назвать автономным, и стремятся уже к автономии церковной (при князе Александре Тверском). Все сказанное подтвердится фактами, на которые будет указано при кратком изложении истории Пскова до половины XIV в.

Причины исключительного положения Пскова по отношению к Новгороду видят[1069] в его материальном усилении, во-первых, от торговли и, во-вторых, от того, что в Псков уходили из Новгорода недовольные чем-либо в партийной борьбе, усиливались здесь и вместе с псковичами шли на Новгород. Такие примеры действительно есть, и граждане Пскова на самом деле были как бы согражданами новгородцев, были в отношениях с Новгородом как бы тем же, чем часто бывали в самом Новгороде одна сторона его с другой, Софийская с Торговой. Потому-то мы и видим в пригороде Пскове весьма ранние попытки самостоятельности[1070]. Причины эти, конечно, весьма существенные, но, кажется, не единственные: при первых же попытках Пскова приобрести самостоятельность Новгород мог бы, так сказать, его раздавить, но почему же он не сделал этого?