Великие князья Владимирские и Владимиро-Московские. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г.

Новгородцам пока не приходило на ум сделать какую бы то ни было попытку в смысле устранения влияния великого князя на Новгород; Псков хлопотал о церковной автономии[413], но великий князь постоянно устранял эти попытки. Мы видели, что в 1463 г. Иван Васильевич удовлетворил просьбу псковичей относительно наместника; мало того: дав им в наместники, по их желанию, князя Ивана Звенигородского, великий князь послал к ним еще воеводу князя Федора Юрьевича на помощь против немцев; потом мы видим этого Федора Юрьевича уже наместником в Пскове. Но он не ужился с псковичами. Псковская летопись причиной недовольства псковичей Федором Юрьевичем выставляет то, что он «сам преже нача на Псков к великому князю засылати грамоты, а сам над Псковом творячи силно». Псковичи припомнили, как великий князь часто говаривал их послам: «Кой будет вам наместник от мене вам князь надобе, а яз вам не стою; а того бы есте не безчествовали, которой у вас будет начнет творити силно, то яз ведаю, а вас свою отчину жалую». И вот 18 февраля 1472 г. псковские послы посадник Никита Ларионович и бояре Василий Созов и Юрий Иванович отправились в Москву бить челом великому князю о своих старинах, просить к себе наместником князя Ивана Стригу-Оболенского. Узнав об этом, князь Федор Юрьевич на другой день после отъезда послов вышел на вече, сложил с себя крестное целование и выехал из Пскова. Псковичи, «всего того не радя», послали, однако, вслед за ним посадника, детей боярских и сотских с хлебом, вином и медом, чтобы проводить его честно. Федор Юрьевич, добравшись до границы, насильно перетащил псковских посланных за рубеж, отнял у них коней, ограбил и отпустил едва не нагими, «забыв добра псковского и крестного целования». Весной вернулись из Москвы псковские послы и передали Пскову такой ответ великого князя: «Яз князь великой вас, свою отчину, о всем жалую, коего от мене к себе наместником, а к себе князем хотите, толко ко мне своего боярина с листом пришлите; а что князь Иван Стрыга, а тот мне здесе у себе надобе». В конце того же года псковичи опять отправили посла к великому князю, который по случаю приближения к русской границе хана Ахмата находился в Коломне, куда и прибыл псковский посол 1 августа. Он должен был по наказу просить в наместники князя Ивана Бабича или князя Ярослава Стригу, брата Ивана Стриги, а также доложить и о том, что рижский магистр присылал посла для назначения срока съезда, который назначен был на 8 сентября. Великий князь, которому Бабич нужен был для ратных дел, назначил наместником в Псков князя Ярослава, а на немецкий съезд — боярина Андрея Тимофеевича[414]. Дела с немцами, однако, запутывались, и псковичи опять послали к великому князю гонца с той же просьбой о князе-наместнике. Наконец 19 февраля 1473 г. Ярослав Васильевич приехал в Псков, где встречен был с подобающей честью и посажен на княжении, целовав крест «на всех старинах псковских». После Петрова дня съезд немецких и псковских уполномоченных состоялся, но хорошего от этого съезда не вышло ничего: уполномоченные разъехались, «управе не учинивше никоея же, толко сами стерлися и по волостем христиане». Конец 1473 и начало 1474 г. прошли в ссылках псковичей с великим князем, у которого они просили помощи против немцев. В Псков пришел 30 ноября 1474 г. с войсками московский воевода князь Даниил Димитриевич Холмский. До его прихода туда уже прибыло несколько ратей, и после прихода его также все еще подходили к Пскову другие войска; пришли, по летописным известиям, князья из 22 городов, как то: из Ростова, Дмитрова, Юрьева, Костромы и др., так что Пскову было «притужно от вих исперва велми: начата бо они чинити над псковичи силно»; начались грабежи, тем более что в состав низовых войск входило много татар. Вскоре, однако, благодаря усилиям князя Холмского беспорядки прекратились, так как доставка провианта для войск и фуража для конницы приняли правильное течение. Что касается немцев, то они ввиду громадных сил, пришедших на помощь Пскову, поспешили заключить мир, и князь Даниил Холмский 30 декабря выехал из Пскова. Великий князь ожидал из Пскова больших послов, конечно, с благодарностью за оказанную помощь, но вместо того в Москву прибыл простой гонец, Григорий Бородин, «бита челом на его [великого князя] жалованьи и на печаловании». Этим псковичи и думали ограничиться; но 8 апреля Бородин привез псковичам «нелюбовь и гнев» великого князя именно за то, что не были присланы большие послы. Вследствие этого 19 мая к великому князю отправился сам наместник князь Ярослав Васильевич с тремя посадниками и боярами от всех концов; им дано было 100 рублей поминку для великого князя; но этих послов великий князь «с подворья спровадил», на глаза не пустил и дара не принял, так что они, простояв пять дней в поле в шатрах, воротились в Псков 23 июня без всякого ответа. Однако вслед за послами в Псков прискакал великокняжеский гонец с приказом, чтобы псковичи немедленно отправили послов к великому князю. На этот раз отправили других троих посадников и бояр с 150 рублями поминку. Этих послов Иван Васильевич принял и сказал: «Рад есми отчину свою по старине[415] держати, аже ми положите прежних князей великих грамоты пошлинный». 13 ноября 1475 г. в Псков возвратился князь Ярослав Васильевич «и нача у Пскова просити и суд держати не по псковской старине, на ссылку вдвое езды имати, и по пригородам его наместником княжая продажа имати обоя, такоже и денги наместничи». Псков отрядил двух посадников с грамотами к великому князю, который, рассмотрев грамоты, сказал послам: «То грамоты не самых князей великих, и вы бы есте то все князю Ярославу освободили, чего у вас ныне просит». Весной в том же году псковичи чрез посла били челом великому князю и говорили, что требования князя Ярослава не согласны со стариной, что так им нельзя жить[416]. Великий князь отвечал, что для решения этого вопроса он пришлет своего посла. Между тем для псковичей вскоре представился случай к более близким и скорым контактам с великим князем: Иван Васильевич собрался в Новгород «миром… на суд и на управу», оставив в Москве своего сына Ивана.