Великие завоевания варваров

Прием чужаков действовал и на менее высоких социальных уровнях. Рост населения, вызванный улучшением технологий земледелия, не может служить адекватным объяснением тому, с какой скоростью огромные просторы Европы стали с 800 года принадлежать славянам. Эта проблема остается, даже если отталкиваться, как я, от предположения, что славянская языковая семья окончательно оформилась до середины 1-го тысячелетия и, как следствие, что славяноязычные народности были более широко рассеяны по Европе уже в 500 году, чем можно предположить по указывающим на них памятникам корчакской культуры. Создание почти полностью славянской Европы от Эльбы до Волги, таким образом, похоже, и впрямь подтверждает поглощение солидной части местного населения. Это, разумеется, говорило бы об исторических условиях, в которых носители славянских языков перенимали бы более развитые технологии земледелия от своих соседей и, в случае с суковско-дзедзицкой системой, более сложные виды керамики[538]. Это вовсе не означает возврата к старым националистическим идеям об исконных «рабах-славянах» между Одером и Вислой, которые потом триумфально освободились от германского господства. Напротив, мы, если честно, не имеем ни малейшего представления о том, какой была лингвистическая и культурная идентичность оставшихся в этом регионе крестьян после коллапса германской культуры, – но, предположительно, они тоже были германцами, поскольку оставались под властью германских народов на протяжении нескольких веков. Как бы то ни было, им предстояло влиться в развивающиеся нормы славянского культурного контекста. Такие масштабные слияния разных культур, нужно подчеркнуть, вполне согласуются с современными исследованиями этничности, которые установили, что группы возводят более крепкие или слабые барьеры вокруг себя в зависимости от обстоятельств. Ранние славяне – по крайней мере, некоторые из них – таким образом представляются примером группы, которая возвела очень слабый барьер, отделяющий их от чужаков, и именно об этом, по сути, говорится в «Стратегиконе». Также стоит оговорить, что это уникальное сообщение, а не топос, характерный для любого римского автора, рассказывающего о варварах.

Однако при этом очень важно не перескакивать с этого утверждения к выводу о том, что славяне заняли огромные просторы Европы в результате относительно мирного процесса. В бывшей ГДР в советскую эпоху было крайне важно с идеологической точки зрения находить подтверждения мирного сосуществования славян с исконным германским населением, и имеющимися данными нередко манипулировали. В эти годы был обнаружен ряд поселений, в которых, как заявлялось, германцы и славяне какое-то время мирно жили бок о бок. Два из них – в Берлине (Марцан и Хеллерсдорф), другие находились в разных регионах, из них самые важные – Дессау-Могискау и Торнов.

Падение Берлинской стены спровоцировало серьезные пересмотры этих утверждений. Позднегерманские и раннеславянские материалы были действительно обнаружены в одних и тех же местах, это было очевидно, но вот идея об их сосуществовании проверки не выдержала. В Хеллерсдорфе германцы и славяне жили в разные периоды, о чем свидетельствуют раскопки в слоях осадочных пород. Результаты говорили о невозможности совместного проживания этих народов в одном поселении, что было после 1989 года подтверждено радиоуглеродным анализом. В Марцане тем же методом германские материалы были датированы 240–400-ми годами, а славянские – 660–780-ми. В этом случае датировка радиоуглеродным анализом лишь подтвердила результаты дендрохронологической датировки, которая указала на то, что остатки древесины славянских времен относятся к VIII веку. Стремясь доказать сосуществование двух народов, археолог счел дендрохронологическую датировку слишком «неправдоподобной», чтобы нужно было обнародовать ее результаты[539]. Более поздняя экспансия славян в Северо-Западной России, как мы видели, явно встречала сопротивление, поэтому отношения иммигрантов с местными вряд ли можно назвать мирными. Не все доказательства их мирного существования сфабрикованы, но ни тот ни другой вариант не является единственным способом взаимодействия пришельцев с местными, о которых говорится в источниках.