Великие завоевания варваров

У нас нет источников тех лет, которые сообщали бы о том, как именно скандинавские торговцы в VIII веке добывали свои товары, но более поздние письменные памятники проливают свет на эту загадку. Работорговля, естественно, была сопряжена с насилием. Рабы, как правило, добровольно не предлагают свои услуги. И опять письменные источники сообщают нам важные сведения. Арабские географы указывают, что русы регулярно нападали на балтоязычные прусские племена, обитавшие близ востока Балтики, и менее сильные восточные славяне жили в страхе перед своими соседями – более могучими западными славянами[573]. О том, что этот страх явно был тесно связан с деятельностью работорговцев, говорит тот факт, что арабские серебряные монеты находят у славян к западу от Вислы, но не к востоку. Между зоной, где действовали русы, и регионом западных славян находится пустая территория (см. карту 20). Должно быть, именно из этих земель увозили большинство несчастных жертв, которым предстояло попасть на мусульманские рынки.

Другие товары они вполне могли получать в результате более добровольного сотрудничества. Судя по данным из исторических источников, кожи и меха, добываемые в северных лесах и продаваемые потом скандинавскими купцами, нередко называются данью. Это слово намекает на элемент принуждения, и эта теория находит подтверждение. Одна история появляется в повествовании IX века Житие святого Ансгара, христианского миссионера в Скандинавии, где описывается набег шведов на куршей на юге Балтики, которые перестали платить оговоренную дань. И, как явствует из источников, скандинавы в России облагали данью славянские племена, оказавшиеся в пределах их политической орбиты. Дань могла взиматься и по шкале микроэкономики. Во вставке к англосаксонскому переводу Орозия, выполненному при дворе короля Альфреда (и, возможно, им самим), рассказывается о разговорах короля с путешественником Оттаром (Охтхере). Оттар регулярно плавал на север вдоль западного побережья Норвегии со своими спутниками и получал меха, птичьи перья, китовую кость и веревки для кораблей, свитые из шкур тюленей и китов в качестве дани от лапландцев (саамов), живущих за арктическим кругом. Оттар работал в Северной Норвегии, а не России, но есть причины полагать, что скандинавские торговцы в тех землях тоже без колебаний прибегали к мерам принуждения[574].

Однако имеющиеся у нас сведения вовсе не говорят о том, что отношения между скандинавскими торговцами и местными производителями строились исключительно по этой схеме. Во-первых, даже Оттар приобретал часть товаров собственными усилиями. Опять же, как купец рассказывал королю Альфреду, он и его пятеро друзей убили шестьдесят китов за два дня. В целом (и это применимо и к Оттару) процесс сбора товаров, скорее всего, проходил следующим образом: небольшие группы скандинавов переходили от одних крупных сообществ местных жителей к другим, которые были центральным звеном торговой цепи. Звероловный промысел, к примеру, – настоящее искусство, которое требует знания звериных троп, поэтому изредка бывающие в этих краях скандинавы не смогли бы сами добывать меха в нужных количествах, а значит, большая часть их поставлялась, скорее всего, местным населением[575].

Так продолжалось до X века, когда в трактате «Об управлении империей» появляется довольно подробное описание зимних путешествий купцов из русов среди своих славянских подданных, в ходе которых собирались товары для торговли в следующем году. И весь процесс соединения разных регионов русских лесов – в каждом из которых производились отдельные товары – в более широкую систему обмена, действующую благодаря речным системам России, контролировался сравнительно небольшой группой скандинавов, действовавших более или менее независимо друг от друга. На это указывают рассказы мусульман о северном короле, получавшем свою долю с доходов самостоятельных купцов, и о том, как эти самые купцы работали. Ибн Фадлан, к примеру, описывает, как некоторые из них совершают жертвоприношения своим богам торговли, а затем произносят соответствующую молитву: «Прошу тебя ниспослать мне купца с большим количеством динаров и дирхемов, который купит все, что я пожелаю продать, и не станет торговаться и спорить со мной…» «Если же [купец] не сможет сразу продать свой товар и ему придется здесь задержаться, то пусть вновь вернется с подарком – во второй раз и в третий»[576].

Торговцы могли путешествовать группами, но продавали товары они каждый по отдельности. То же самое следует из торговых договоров, которые русы заключали с Византией в X веке. Эти документы показывают, что, хотя верховной властью обладал великий князь Киевский, имелись и меньшие скандинавские князья, действующие в других центрах вверх и вниз по речной системе, у коих были свои представители на переговорах и которые отдельно упоминаются в окончательных вариантах договоров[577].