Великие завоевания варваров

Вопрос масштаба является одним из основных противоречий в исследовании миграции викингов. В прошлом имелась тенденция интерпретировать эпоху викингов в свете традиционных воззрений на классическое германское «переселение народов». Считалось, что в путь пускались десятки, если не сотни тысяч, и к этому их подталкивало отсутствие необходимых для жизни ресурсов: так родился поток, который захлестнул Западную Европу и погрузил ее в море беспрецедентной жестокости. Старые учебники цитировали известную англосаксонскую молитву: «От ярости северян, Боже, защити нас», и легко находятся более научные ее эквиваленты. Учебник латинской грамматики, скопированный в Ирландии в 845 году и оказавшийся в монастыре Святого Галла на континенте, содержит приписку на полях – короткую, но весьма выразительную поэму на древнеирландском: «Ветер нынче жесток, взбивает белую пену, и страшиться не стоит диких викингов, бороздящих тихое море»[589].

К борьбе с этими воззрениями в 1960-х годах присоединился один из самых видных англоязычных историков, специализирующихся на эпохе викингов: Питер Сойер. Он утверждал, что традиционные взгляды переоценивают возможные масштабы сил скандинавов. Большинство летописцев, чьи труды уцелели и повествуют о жестокости викингов, были церковниками, если не монахами, а церкви и монастыри, как мы видели, были для норманнов лакомыми кусочками, обещавшими богатую добычу. Следовательно, как утверждает ученый, в источниках есть тенденция сгущать краски, подчеркивая жестокость викингов. Но ведь Темные века в целом были временем далеко не гуманным. Единственное, что, пожалуй, было новым в это время, – язычники-скандинавы нападали на христианские учреждения куда более дерзко, чем обычно. Что не менее важно, наши христиане-летописцы игнорировали другие важные аспекты активности скандинавов в регионе, такие как торговля, которые были не столь жестоки или вообще миролюбивы, и приводимые ими цифры, касающиеся численности викингов, преувеличены. С этой точки зрения более точными являются как раз сообщения о небольших силах: как, к примеру, три корабля, на которых было девяносто – сто человек, участвовавших в первом инциденте в Портленде. К тому же, писал Сойер, у нас почти нет данных о том, что с викингами были женщины и дети. Деятельность скандинавов обеспечивалась не миграцией «целого» народа, но боеспособными отрядами, общая численность которых доходила до нескольких сотен человек как максимум[590].

Это замечание было в высшей степени верным и соответствовало тому, что происходило в первые десятилетия IX века. Предположение, что в эпоху викингов действовали по большей части военные отряды, кажется вполне вероятным, пусть и имеются отдельные исключения. Но по мере того как активность скандинавов на западе нарастала, в игру, судя по всему, вступили более крупные силы, нежели те, о которых писал Сойер. «Ирландские анналы», к примеру, сообщают о том, что в 830-х годах два флота викингов по шестьдесят кораблей действовали в ирландских водах одновременно. Потрясающая Гокстадская ладья, обнаруженная в норвежском Вестфолле в 1880 году и выставленная сейчас в Осло, могла спокойно вместить около тридцати человек, возможно, чуть больше. Тридцать с лишним мужчин на каждой ладье – значит, каждый флот включал в себя больше тысячи воинов, и эта цифра совпадает с данными о потерях скандинавов в битвах, указанными в том же источнике. В 848 году произошло три сражения, которые провели три разных ирландских короля против разных войск викингов, которые понесли потери в 700, 1200 и 500 человек. И когда флоты скандинавских конунгов обрушились на западные побережья в 850-х годах, ирландские, английские и континентальные источники все – и весьма последовательно и убедительно – сообщают о том, что они насчитывали от ста до двухсот кораблей. А значит, речь идет об армии в несколько тысяч человек[591].