Великие завоевания варваров

Они делятся на несколько категорий. Во-первых, принятие христианства ставило князей на новый идеологический уровень. В 1-м тысячелетии христиане считали, что ни один правитель не смог бы прийти к власти, не будь на то воли Божьей. Таким образом, обращение в христианство позволяло князьям утверждать, будто они избраны высшей силой, тем самым возвышая себя и принижая своих соперников. Это могло оказаться полезным при тогдашних политических условиях, когда наиболее амбициозные князья едва-едва успели подняться над другими, нередко – грубой силой. Во-вторых, христианство было религией Писания – основные тексты, комментарии к ним и практические правила, появившиеся за века для организации необходимых мероприятий, существовали в письменной форме. Поэтому в раннесредневековой Европе христианские священники в целом были более грамотны, чем даже представители элиты. Служители церкви могли стать полезными слугами новообращенных правителей, и мы знаем, что нередко так и получалось. В дальнейшем именно грамотность церковников сделает возможным функционирование более бюрократических форм управления – в особенности в том, что касается подсчетов и сборов налогов, получаемых наличными деньгами. В-третьих, и, разумеется, это проистекает из второго, христианство требовало немалых затрат. Строения, книги, постоянные священники – все это стоило очень дорого. Поэтому установление христианства всегда требовало введения новых налогов – в конце 1-го тысячелетия нередко в форме десятины, – которые шли на необходимые религиозные мероприятия. Все говорит о том, что правители придерживали часть собранных средств и использовали их в собственных целях, иногда напрямую присваивая долю десятины, иногда – косвенно. Косвенный метод работал лучше, поскольку короли и князья нередко сохраняли за собой право назначать священнослужителей высшего сана вроде епископов и аббатов, а потому могли отдать предпочтение своим сторонникам и тем самым заручиться их финансовой и иной поддержкой[678].

Этот список всегда вызывал у меня сомнения. К примеру, заверения и притязания всегда подлежат проверке. То, что обращенные в христианство правители стремились обрести больший авторитет, выдавая себя за Божьих избранников, еще не означало, что таковыми их считали все остальные, и в большинстве случаев переход в новую веру практически не сказывался на основной политической культуре. Новообращенных правителей могли свергнуть или убить, им могли противоречить – точно так же, как и их предшественникам-язычникам. Особенно ярко это проявилось, к примеру, в том, что Болеслав II решил покончить со Славниковичами в День святого Вацлава. Выбор даты, разумеется, не был случайным, и невольно начинаешь думать, что успех подобной затеи в такой праздник как бы оправдывает действия правителя, несмотря на всю их жестокость. Но Болеслав II был сыном и наследником Болеслава I Грозного, младшего брата Вацлава, убийцы, ставшего заменой брату. Возможно, любовь к кровопролитиям и уничтожению соперников была у потомков Болеслава I в крови, и они предпочитали заниматься этим непременно в конце сентября, выбирая символическую дату, которая станет напоминать потенциальным соперникам об их возможной участи.

Второе предполагаемое преимущество, скорее всего, не имело серьезного веса, поскольку не могло пригодиться новообращенным князьям, а потому вряд ли входило в их расчеты. Учитывая, сколько времени прошло между принятием христианства и появлением развитой грамотной администрации у англосаксов, где этот процесс хорошо описан в источниках и занял несколько веков, мы вряд ли можем считать, что князей подтолкнули бы к смене конфессии мечты о потенциальной революции в правительстве в далеком будущем[679].

Получается, что из всех преимуществ, которыми, как традиционно считается, сопровождается переход в христианство, весомым является только третье, и как раз оно, как и желание избавиться от ярлыка «варвары», стало важным фактором для большинства правителей, крестившихся в IX и X веках. К тому времени система сбора налогов в церковной сфере была так хорошо отлажена в имперской Европе, что включить в систему новые территории было несложно – и этот шаг мог принести князьям и королям значительную прибыль[680]. Однако я склонен верить, что оба этих преимущества меркли на фоне еще одного, о котором не так часто говорят. Его важность, хотя это кажется парадоксальным, проистекает из исторических условий, в которых новой вере активно противостояли.