Великие женщины и мужчины

В мемуарах Франклин вспоминал о том, как, качаясь от голода, он пошел купить себе какую-нибудь булку. И выяснилось, что хлеб в Филадельфии дешевле, чем в Бостоне! Как же был счастлив голодный юноша, которому дали целых четыре булки! Он ел на ходу – и в эту минуту его увидела с балкона его будущая жена. Она улыбнулась забавному юноше с булкой. А он просто прошел мимо. У него остался кусок хлеба, и он отдал его женщине с ребенком, которая приплыла на том же суденышке и была в такой же крайности, как он сам.

В Филадельфии Франклин опять устроился рабочим в типографию. И довольно скоро стал известен как семнадцатилетний мудрец. Он был настолько начитан и умен, что люди тянулись к нему, любили с ним разговаривать. Молва была такой громкой, что Франклином заинтересовался губернатор Пенсильвании Уильям Кейт – английский чиновник, хитрый и склонный к авантюризму. Он решил воспользоваться талантами юноши и предложил ему отправиться в Англию, чтобы там усовершенствовать свое типографское мастерство. Обещал дать рекомендации и деньги. Все это оказалось обманом. Как выяснилось, у Кейта была очень плохая репутация. Его рекомендации ничего не стоили. У всех, к кому Франклин обратился, он получил отказ.

Но Бенджамин не растерялся и не пропал. Он устроился в одну типографию, потом в другую. Всего он провел в Лондоне два года, с 1724 по 1726. И действительно обрел высочайшую квалификацию, ведь типографское дело в метрополии было поставлено гораздо лучше, чем в колониях.

Здесь Франклин написал первую книжку с наивным, очень в духе XVIII века названием – «Рассуждение о свободе и необходимости удовольствий и страданий». Она вышла анонимно, маленьким тиражом, который Бенджамин сам раздавал друзьям и знакомым. Тем не менее книга произвела впечатление. Многих заинтересовал этот типографский рабочий, который в неполные 20 лет рассуждал на уровне маститых мыслителей французского Просвещения.

Вернувшись в Филадельфию, Франклин с 1727 по 1728 год работал в типографии некоего Краймера. В этот период юноша составил план морального самосовершенствования. Он выбрал 13 добродетелей, расставил их по номерам и написал, как он их понимает. Более того – он дал себе клятву каждый день отмечать, соблюдал ли он эти добродетели. Даже вычертил специальный график.

Формулировки звучали, например, так: «Бережливость (добродетель номер пять). Позволяй себе только те расходы, что принесут пользу другим или тебе самому; ничего не растрачивай попусту. Справедливость (номер восемь). Никогда не обижай людей, причиняя им зло или не делая добра, как велит долг. Чистоплотность – добродетель номер десять. Не допускай ни малейшей грязи ни на себе, ни в одежде, ни в доме». Последняя же по счету «заповедь Франклина», кротость, звучала так: «Следуй примеру Иисуса и Сократа».

На первый взгляд эти принципы кажутся очень простыми и наивными. Но люди тянулись к незаурядному юноше. Работая в типографии Краймера, он организовал то, что сам называл «хунтой». Это был философский просветительский кружок, который, с согласия хозяина, собирался по пятницам в типографии. Хозяин не возражал, потому что участники кружка не пили алкоголя. Франклин глубоко презирал спиртное и считал, что люди, которые тратят время и здоровье на пиво, глубоко заблуждаются.

Задачей кружка было нравственное совершенствование его участников. Из их общения исключались такие слова, как «конечно, несомненно». Они были заменены выражениями «я полагаю», «мне так кажется в данный момент». В конце жизни, работая над мемуарами, Франклин отметил, что приобретенный тогда навык сыграл колоссальную роль в его будущей дипломатической деятельности. Он писал: «Думаю, что этой своей привычке вот так изъясняться после моего качества честности я больше всего обязан тем, что мои соотечественники столь рано стали считаться с моим мнением, а также с моим большим влиянием в общественных советах, куда меня избирали, ибо я был плохим, некрасноречивым оратором, затруднялся в выборе слов, говорил не очень правильно. И, несмотря на это, обычно проводил свою точку зрения». Очень трезвый самоанализ! Франклин жил в эпоху, прославившую ораторов революции. Был не слишком красноречив, но сделал блистательную карьеру.

В его жизни вообще множество подобных противоречий. Например, именно у него, человека совершенно неромантического, простоватого морализатора, была возвышенная и трогательная история любви. Первого сентября 1730 года Франклин женился на той самой Деборе Рид, которая когда-то улыбнулась ему, нищему юноше с булкой. Познакомившись, они сразу очень понравились друг другу и перед отъездом Бенджамина в Лондон обручились. Однако после этого Франклин почти два года не давал о себе знать. Он совершенно отвлекся. И вовсе не на других девушек. Его поглотила интеллектуальная жизнь Лондона.