Великий Ганди. Праведник власти

Дж. Неру вспоминал: «Действием в национальном масштабе… Ганди пытался превратить индийцев из робкой массы, лишенной моральных сил и надежд, притесняемой и угнетаемой властями, в народ, который уважает и верит сам в себя, противится тирании и способен действовать и жертвовать собой ради дела. Он помог им задуматься об экономических и политических вопросах; каждый поселок, каждый рынок гудел от разговоров и споров о новых идеях, все были полны надежд».

Власти пытались остановить протест. За декабрь 1921 — январь 1922 года в тюрьмы было брошено около 30 тысяч человек. Многих активистов конгресса подвергли порке. Была усилена цензура и запрещены собрания. 1 февраля 1922 года Ганди письмом предупредил вице-короля о том, что начнет кампанию гражданского неповиновения в округе Бардоли, а потом и по всей стране, если в течение недели правительство не дарует индийцам основные демократические свободы. Он писал, что у лорда Рединга есть выбор между «массовой акцией гражданского неповиновения и отказом от незаконных репрессий против законных действий народа». На это вице-король ответил, что на самом деле у него есть выбор только между отсутствием законов с соответствующими печальными последствиями и «соблюдением принципов, лежащих в основе любого цивилизованного правления».

Тем временем 5 февраля в местечке Чаури Чаура полиция открыла огонь по демонстрантам. Встретив сопротивление, полицейские укрылись в казарме. Но возмущенная толпа подожгла ее, и полицейские погибли в огне.

Ганди скорбел об этой трагедии, поскольку его призывы к ненасилию, к тому, чтобы не отвечать насилием на насилие со стороны властей, оказались тщетными. Он не может вести народ к свободе путем ответа на насилия властей насилиями против них. Ганди еще раз убедился, что народ еще не готов для ведения ненасильственной войны против колонизаторов.

16 февраля 1922 года Махатма в «Янг Индиа» покаялся в своих заблуждениях и ошибках и приостановил кампанию гражданского неповиновения. Ганди писал: «Лучше тысячу раз показаться отступником от истины в глазах света, чем поступиться собственной правдой». Взяв на себя ответственность за убийства в Чаури Чаура, Ганди объявил пятидневную голодовку.

Некоторые члены ИНК были недовольны, но повиновалась. Ганди признавался своим товарищам: «Меня пугает большинство. Я дошел до того, что мне стало противно слепое обожание толпы. Я бы тверже чувствовал под ногами почву, если бы толпа плевала на меня…».

Ганди понял, что многие его соратники восприняли метод ненасильственной борьбы как временную меру, а не как незыблемый принцип. Таким людям он рекомендовал, если они неспособны выдержать насилие со стороны правительства, честно обратиться к ответному насилию, но не участвовать в этом случае в ненасильственных акциях. Но правительство сознательно провоцирует беспорядки, чтобы иметь повод навести порядок твердой рукой.

Ганди писал Неру: «Если бы мы не остановились, уверяю вас, мы вели бы не ненасильственную борьбу, а по большей части борьбу насильственную». Позднее Неру признал: «Почти не вызывает сомнений, что если бы движение тогда продолжилось, вспышки насилия возникали бы все чаще. Правительство топило бы их в крови, наступило бы царство террора…»

Ганди часто принимал решения, полагаясь не на разум, а на интуицию, предугадывая скрытые тенденции в развитии массового движения. В письме к Джавахарлалу Неру Махатма выражал надежду, что недоумение, возмущение и даже гнев многих его соратников, вызванные его действиями, неизбежно сменятся «полным пониманием сложившейся ситуации». Ноябрьские события в Бомбее и трагический инцидент в Чаури Чаура доказали, что участники сатьяграхи нарушают принципы ненасилия, выходя из-под контроля своих руководителей. Чтобы не скомпрометировать идеалы сатьяграхи, кампанию несотрудничества надо было прекратить. «Движение отклонилось от верного пути. Мы должны вернуться на исходные позиции и снова двинуться вперед».

Неру признал правоту и прозорливость Ганди. «Благодаря долгой и тесной связи с массами он словно приобрел, как это часто бывает с великими народными вождями, шестое чувство; он чувствовал массы, угадывал их поступки, их возможности. Повинуясь своему инстинкту, он соответствующим образом менял свои поступки, а потом пытался облечь свое решение в покровы логики для ошеломленных и разъяренных коллег». И ведь, заметим, при этом никогда не ошибался. Будущее всегда доказывало, что он был прав и что только такой поворот в политике обеспечивал конечный успех индийского освободительного движения.

Ганди вернулся в ашрам Сабармати. Почти все самые близкие соратники по конгрессу находились в тюрьмах. Британский министр иностранных дел Эдвин Монтегю настаивал на немедленном предании Ганди суду, поскольку угроза расширения беспорядков миновала. Но лорд Рединг не решался на этот шаг, говоря, что, находясь на свободе, Ганди менее опасен, чем в тюрьме.