Великий Ганди. Праведник власти

Живой и гибкий образ мышления Ганди был неизменно облачен в религиозную форму. «Я поклоняюсь Богу только как истине. Я еще не нашел ее, но ищу… Но пока я не познал абсолютную истину, я должен придерживаться относительной истины в своем понимании ее».

Книга Ганди была переведена на десятки языков мира. В 1934 году в переводе на русский язык под названием «Моя жизнь» она была издана в СССР. В книге Ганди пытался соединить личное с общественным, индивидуума с государством, нацию с остальным миром. Ганди верил, что мир можно сберечь проявлением доброй воли народов и с помощью массовых антивоенных выступлений.

Ганди был глубоко убежден, что вооруженной силой нельзя изменить мир к лучшему. Оружием не победить ни низменные страсти людей, ни их возвышенные идеалы. Но если люди не сумеют овладеть средствами сатьяграхи, то им придется прибегнуть к оружию.

«Автобиография» написана простым и ясным языком, в жанре исповеди. Ганди ничего не таит от читателя, обнажая даже самые интимные стороны своей жизни.

Прежняя лояльность к британской короне, мечты о справедливом политическом и экономическом сотрудничестве метрополии с ее владениями в рамках империи навсегда уходят в прошлое. Ганди больше не верит в добровольный, счастливый и процветающий союз Англии и Индии. Он признается: «Вся ситуация теперь изменилась для меня. Мои глаза открылись. Опыт сделал меня мудрее. Я рассматриваю существующую систему правления как очень плохую, и чтобы покончить с ней или исправить ее, понадобятся очень серьезные усилия всей нации. Сама по себе она не улучшится. То, что я все еще верю в честные намерения многих английских чиновников, нисколько не помогает мне, потому что они так же слепы и так же заблуждаются, как когда-то я сам. Я не могу испытывать никакой гордости, называя империю своей или себя ее полноправным гражданином. Напротив, я полностью осознал, что я пария, „неприкасаемый“ империи. Я должен постоянно молиться о ее коренном преобразовании или полном уничтожении».

А ведь еще несколькими годами ранее Ганди не допускал и мысли о разрыве Индии с Англией. Теперь же он полностью разошелся в этом вопросе со «старой гвардией» конгресса, в том числе с Энни Безант, которая выступала за ограниченную самостоятельность Индии в рамках неделимой Британской империи, в лучшем случае — на правах самоуправляющегося доминиона.

Пока Ганди сидел в тюрьме, в ИНК усилились разброд и шатания. Некоторые его члены, сломленные репрессиями, отошли от борьбы. Усилились позиции фракций, которые выступали за соглашение с колониальными властями. С другой стороны, вера в политику несотрудничества с правительством была во многом подорвана актами насилия, которые она породила.

Обострились и противоречия между индусами и мусульманами. Лорд Рединг полагал, что с гандистским движением покончено. Но очень скоро стало понятно, насколько он ошибался.

Неудавшаяся кампания гражданского неповиновения усилила разочарование в методах Ганди и в левом крыле ИНК, которое возглавили молодые индийские патриоты Джавахарлал Неру и Субхас Чандра Бос. Критиковали Ганди и только нарождавшиеся индийские марксисты.

Такие влиятельные конгрессисты, как М. Неру, Ч. Р. Дас, В. Дж. Патель, и ранее сомневались в правильности избранной Ганди тактики бойкота Законодательных собраний, учрежденных английской правительственной реформой 1919 года. Им казалось, что участие в законодательных органах открывало широкие возможности воздействия на правительство, чтобы вынудить его даровать Индии демократическую конституцию. Они соглашались с Ганди в том, что Законодательные собрания не могут полностью выражать волю индийского народа, так как британское правительство в Индии оставалось неподотчетно центральной законодательной ассамблее, а большинство членов верхней палаты (государственного совета) назначалось правительством, равно как и почти треть членов нижней палаты ассамблеи. Вице-король по-прежнему обладал в стране верховной властью: ему принадлежало право введения в действие или отклонения любого закона независимо от решения ассамблеи. Английские губернаторы провинций единолично управляли финансами и имели право вето в местных Законодательных собраниях. Но после поражения кампании несотрудничества Мотилал Неру и Ч. Р. Дас решили использовать Законодательные собрания как легальные трибуны для оказания давления на правительство.

В июне 1922 года в Лакхнау состоялось совещание Всеиндийского комитета конгресса. Назначенная им специальная комиссия должна была определить, готова ли страна к проведению широкой кампании неповиновения, и сделала вывод, что не готова. Это играло на руку тем, кто требовал перемен в политике конгресса, ревизии установок Ганди.

В декабре 1922 года на очередной сессии ИНК произошел фактический раскол партии. Значительное число конгрессистов осталось верным Ганди и настаивало на продолжении политики несотрудничества с правительством и бойкота Законодательных собраний.