Великий Ганди. Праведник власти

По мере того как вся страна следила за «соляным походом» сатьяграхов, росло неповиновение властям. Небывалой популярности похода способствовало то, что в газетах — как в Индии, так и в Англии — ежедневно появлялись репортажами и фотографии его участников. С неизменным посохом в руке Ганди шел во главе все возрастающей колонны людей. Весь мир ждал, чем все это кончится. Шло великое паломничество людей к святыням свободы. Слово «соль» стало символом сопротивления колонизаторам.

Пока Ганди приближался к морю, в Аллахабаде состоялось заседание Всеиндийского комитета конгресса. Было решено наделить председателя конгресса широкими полномочиями и правом в случае невозможности созвать членов комитета в условиях чрезвычайного положения действовать от имени комитета единолично. Такие же права получили и председатели провинциальных организаций конгресса.

Такой «диктатор» в случае ареста мог по своему выбору назначить преемника. Эти крайние меры должны были лишить власти возможности обезглавить конгресс в условиях начинавшейся мирной войны.

Решение конгресса о «диктаторах» критиковала либеральная пресса Англии и Индии. Утверждалось, что руководители ИНК «низко пали, отвергнув демократию и встав на путь установления диктатуры». В ответ Джавахарлал Неру писал: «Вряд ли можно было представить себе более бесстыдное лицемерие. Перед нами была Индия, управлявшаяся насильственными методами абсолютной диктатуры, действовавшей с помощью чрезвычайных указов, подавлявшей всякие гражданские свободы, и тем не менее наши правители вели елейные разговоры о демократии».

Вице-король не ожидал, что безобидный с виду «соляной марш» станет катализатором гражданского неповиновения. Лорд Ирвин издавал указы, которые оставались пустыми бумажками, поскольку на них не обращали внимания.

Ганди неустанно призывал народ к дисциплине, организованности, к священным и мирным жертвам во имя Индии. О нем говорили, что он «способен создавать героев из глины».

Ирвин уже жалел, что так бездумно и резко отверг советы Ганди найти взаимоприемлемый выход из создавшегося положения. Возможно, вице-король и готов был принять требования Ганди, но не мог сделать это из-за непримиримой позиции Лондона, настаивавшего немедленно покончить со «смутой» в Индии.

Но глава британской тайной полиции, побывавший в эти дни в Бомбее, доносил правительству: «Конгресс пользуется повсеместной поддержкой в этом городе. Его волонтеры и пикетчики получают от населения бесплатную пищу. Конгресс подорвал всю деловую жизнь. Многие бизнесмены выражают решимость продолжать свое участие в движении, не останавливаясь при этом даже перед угрозой разорения. Короче говоря, конгресс управляет положением дел, инициатива целиком находится в его руках».

Вице-король подписал несколько декретов, наделявших исполнительные органы чрезвычайными полномочиями. Начались повальные аресты членов конгресса, разгон и избиение мирных демонстрантов, улицы патрулировали войска и полиция.

Но волна национализма захватила буквально всех индийцев. Сотни тысяч индийских лавочников, владельцев мастерских, мелких и даже крупных фабрик финансировали кампанию гражданского неповиновения. Служащие покидали свои места в администрации. Мотилал Неру по совету Ганди оставил адвокатскую практику и передал свой дом в Аллахабаде в собственность конгресса. Этот дом был превращен в больницу для раненых участников демонстраций.

В апреле-мае 1930 года было арестовано более 60 тысяч конгрессистов, в том числе почти все руководители партии, включая отца и сына Неру. Но Ганди арестовывать опасались. «Правительство озадачено и находится в тупике, — говорил Махатма. — Оно считает опасным оставлять мятежника на свободе и опасным арестовывать его». Кампания несотрудничества нарастала. Вместо арестованных лидеров появлялись сотни новых.

Ганди гордился мужеством индийцев и тем, что идея ненасилия овладела умами людей. Люди безропотно шли в тюрьмы, с улыбкой принимали на себя тяжелые удары полицейских латхи (длинных палок с металлическими набалдашниками), жертвовали своим имуществом и общественным положением.

В конце концов вице-король пошел на арест Ганди, на чем настаивал Лондон. В ночь на 5 мая 1930 года наряд полиции из 30 человек окружил хижину, где находился Ганди. Комиссар полиции осветил фонарем лицо безмятежно спавшего Махатмы. Улыбнувшись, Ганди попросил время на сборы. Он привел себя в порядок, не торопясь собрал в мешок свои вещи и под мелодию популярного индийского гимна, который он попросил исполнить обитателей ашрама, отправился в арестантский автомобиль.

Ганди писал, что в тюрьме был по-настоящему счастлив, поскольку впервые за долгое время смог отдохнуть.

На основании закона о превентивном заключении, относящегося к первой четверти XVIII века, он был заключен в тюрьму в Йерваде. На этот раз власти предпочли обойтись без судебного процесса.