Великий итальянский атеист Ванини

брат Габриеле Ванини и брат Бонавентура Джинокки, члены ордена кармелитов, бежавшие в Лондон, просили дать им возможность исповедоваться для прощения всех их грехов, освободить и оправдать их, с тем, чтобы они могли жить по обычаям священников, перешедших в светское состояние.

В 10-й день апреля 1613 г.»⁶⁶.

Католическая церковь смотрела на Ванини и Джиноккио как на вероотступников и беглецов, живших в еретической стране. Отпущение грехов мог дать им если не сам папа, то только высшие чины ордена или епископ Ванини и Джиноккио согласились пройти процедуру покаяния, но их согласие было не капитуляцией, а отступлением для накопления сил.

Согласно своеобразному кодексу — «Арсеналу инквизиции» Эймерика — католики, находившиеся среди ере тиков и имевшие возможность вернуться в лоно своей церкви, но отказавшиеся от добровольного покаяния, подлежали осуждению органами инквизиции. Однако католическим властям, которые всегда могли найти способ уничтожить своих противников, было несравненно важнее заставить их отречься от своих заблуждений хотя бы формально. Это увеличивало славу о «непобедимости» католического учения, от которого отреклось пол-Европы и которое продолжало терять своих приверженцев в странах католицизма. Ванини и Джиноккио были далеко не единственными, искавшими свободу в странах протестантизма.

В это время в Англию бежал член ордена капуцинов Никколо из Феррары, отказавшийся от монашества. Он поселился в Лондоне и, как доносил в конгрегацию святой службы папский посол во Франции, его речи были подозрительно близки к ереси. Католические власти делали все возможное, чтобы заставить его вернуться и отречься от заблуждений. В покаянии же Ванини и Джиноккио, известных к тому времени во многих странах, церковные власти были особенно заинтересованы. Таким образом, покаяние Ванини можно считать взаимным компромиссом, вынужденным и кратковременным перемирием.

Прибытия Ванини и его друга ждал не только папский посол во Франции. За ними было поручено следить апостолическому нунцию во Фландрии (Бельгии) Гвидо Бентивольо. 30 октября 1613 г. он писал в конгрегацию святой службы в Рим, что, когда «брат Бонавентура Джиноккио и брат Габриеле Ванини, вероотступники из ордена кармелитов, проживающие в Лондоне, появятся и будут представлены, он даст отсюда указание о надзоре за ними» ⁶⁷.

Через несколько дней, 6 ноября 1613 г., апостолический посол во Франции сообщил о своей готовности дать указание об организации процедуры покаяния по установлении личности Ванини и Джиноккио. Церковники с нетерпением ждали их прибытия. Но только 25 июня 1614 г. папский посол в Белыми мог сообщить в Рим о «добровольном прибытии брата Бонавентуры Джиноккио, уже выехавшею в Италию, и брата Габриеле Ванини, которые пребывали в Англии и находились там среди еретических кругов и к их мыслям и речам присоединились» ⁶⁸. Нунций сообщил о том, что они готовятся к обряду публичного отказа от заблуждений.

26 июня 1614 г. в Брюсселе Ванини и Джиноккио получили прощение грехов и перешли в светское состояние. Поэтому в последнем из сохранившихся донесений, касающихся Ванини, написанном 27 августа 1614 г. в конгрегацию святой службы в Рим, его называют уже не монашеским именем «брат Габриеле», а светским: «Юлий Цезарь Ванини, в прошлом член ордена кармелитов, бежавший к еретикам Англии, недавно получивший прощение у апостолического нунция Бельгии, просил у апостолического нунция Галлии, где он оказался, чтобы тог разрешил напечатать сочиненный им (Ванини) труд о Тридентском соборе. Нунций был против этого и счел за необходимое дать ему ответ, требующий его возвращения в Италию» ⁶⁹.

Ванини и Джиноккио расстались. Джиноккио отправился в Италию, а Ванини поехал во Францию, так как он в значительно большей степени, чем его друг, имел основания опасаться инквизиции. В Париже Ванини был вхож к нунцию Роберто Убальдини. Знакомство со знаменитым философом было интересно не только нунцию, но могло принести пользу и католической церкви. Ванини в это время работал над книгой о Тридентском соборе, который проходил под знаменем контрреформации. Убальдини предоставил в его распоряжение всю свою библиотеку, желая повлиять на содержание подготовляемой Ванини книги и одновременно изучить истинные настроения философа. Возможно, что это было прямым заданием инквизиции. Поэтому нет ничего странного в том, что своеобразное покровительство папского нунция еретику завершилось, благодаря секретной рекомендации Убальдини, разрешением опубликовать эту книгу, а ее автору — ехать в Италию. Любопытно, что венецианский посол в Париже Зено характеризовал Убальдини как лицемера.