Великий Китайский Файрвол

Проповедуя свободу, даруемую интернетом, Барлоу также сражался с силами, стремящимися ее обуздать, такими как Агентство национальной безопасности США. Последнее, по утверждению Барлоу, тщательно отслеживает практически любую активность в Сети и непрерывно препятствует попыткам большинства ее обитателей укрыться от этого наблюдения хоть за какой-нибудь ширмой⁵⁹². В 1990 году Барлоу заручился поддержкой Митча Капора и Джона Гилмора, двух технологических магнатов, разбогатевших во время первого бума в Кремниевой долине, и основал Electronic Frontier Foundation (EFF)⁵⁹³. Эта организация занималась защитой гражданских свобод в цифровом мире⁵⁹⁴. Вскоре к троице присоединилось множество выдающихся деятелей Кремниевой долины, а крупные корпорации, включая Microsoft и HP, оказали финансовую поддержку. Юристы EFF продолжали борьбу и выиграли несколько важных судебных дел, связанных с интернетом, включая иск, поданный против спецслужб компанией Steve Jackson Games. Рассмотрев этот иск, судья пришел к выводу, что электронная почта заслуживает по меньшей мере такой же защиты, как телефонные звонки, тем самым обосновав право людей шифровать свои сообщения.

В 1996 году, взбешенный принятием Закона о соблюдении пристойности в телекоммуникациях (CDA), который был попыткой криминализировать публикацию в интернете «непристойных» материалов там, где их могли увидеть дети до восемнадцати лет (то есть практически везде), Барлоу написал свою знаменитую «Декларацию независимости киберпространства»⁵⁹⁵. Это был до абсурдного претенциозный документ, отражавший утопические идеи своего времени. Парадоксально, но, несмотря на заявление Барлоу, что правовые концепции к ним неприменимы, наибольших успехов EFF добилась именно в суде, выиграв совместно с Американским союзом защиты гражданских свобод процесс о частичной отмене CDA. Важнейшей победой стало поддержанное большинством людей решение судьи Верховного суда Джона Пола Стивенса, вынесенное в пользу широчайшей защиты свободы слова в интернете – уникальной информационной среде, не привязанной к какому-либо географическому местоположению, но доступной каждому человеку в любой точке мира⁵⁹⁶.

Несколько лет спустя старший юрисконсульт EFF Дэвид Собел заявил, что это дело закрепило фундаментальные принципы, регулирующие вопросы свободы слова в электронную эпоху⁵⁹⁷. Несмотря на то что успешное завершение процесса послужило укреплению роли США как мирового лидера в области свободы интернета, предсказание Барлоу, что Всемирная сеть будет местом без наций и границ, оказалось ошибочным. Интернет развивался, уходя все дальше от своих американских и англоязычных корней, а самодеятельная общинная культура первых лет уступала место закрытым корпоративным экосистемам и соцсетям с их внутренней цензурой. Покровительство американских законов становилось для онлайн-пространства все менее актуальным. Сегодня интернет все меньше напоминает утопию, о которой мечтал Барлоу, и все больше походит на его страшный сон.

Хотя Барлоу на протяжении двух десятилетий подвергался насмешкам интернет-скептиков, многие из его предсказаний действительно сбылись. «Я говорил, что все представления о собственности будут разбиты вдребезги, – напоминал он в 2016 году. – И они разбиты»⁵⁹⁸. Его декларация и особенно созданная им EFF оказали весьма существенное и долгосрочное влияние на свободу интернета. Самым неожиданным за двадцать с лишним лет с момента обнародования манифеста Барлоу стало даже не то, что государственные органы легко доказали свою способность управлять интернетом, а то, что они научились говорить на языке киберутопистов.

Один за другим президенты США – от Клинтона до Буша и Обамы – приветствовали использование интернета в качестве инструмента для распространения экономической и политической либерализации по всему миру⁵⁹⁹. Восприятие интернета как отмычки для открытия общества (по выражению Тома Фридмана) куда более наивно и далеко от реальности, чем идеи, которые продвигал Барлоу. Зачастую этот идеалистический подход давал эффект, обратный тому, на который рассчитывали его адепты. Утопизм достиг своего апогея в 2009 году, во время акций протеста против итогов президентских выборов в Иране. Явное участие правительства США в поддержании работы Twitter в период волнений подтвердило худшие опасения цензоров в Тегеране и Пекине. «За тем, что Америка называет свободой слова, стоят неприкрытые политические интриги, – с насмешкой отмечала «Жэньминь жибао». – Почему возникли беспорядки после иранских выборов? Да потому, что США развязали онлайн-войну, посредством роликов на YouTube и микроблогов в Twitter распространяя слухи, будоража общество, внося раскол и сея разногласия между сторонниками консерваторов и реформистов»⁶⁰⁰.