Читаем Великий князь Василий III Иванович полностью

Ситуация осложнялась тем, что казанский хан Мухаммед-Эмин приходился родственником крымскому хану Менгли-Гирею, поскольку последний был женат на матери казанского хана. Пока Крымскому ханству приходилось бороться за право на существование, в 1474 г. Менгли-Гирей заключил договор с Иваном III. Ситуация изменилась после разгрома Большой Орды в 1502 г. Амбиции крымских ханов выросли, и если раньше договоры между Московским великим княжеством, а впоследствии Русским государством и Крымским ханством были равноправными, то отныне крымские ханы стали требовать от русских государей повиновения и выплаты дани, наподобие той, что уплачивалась Большой Орде до 1472 г. До поры до времени сближение с Великим княжеством Литовским сдерживалось тем обстоятельством, что в литовском плену находился Шиг-Ахмат – свергнутый хан Большой Орды, заклятый враг Менгли-Гирея. Но смерть Александра Ягеллона развязала руки Великому княжеству Литовскому на русском направлении и поспособствовала переменам в отношениях с Крымом. В 1507 г. брат и преемник Александра Сигизмунд Старый получил от Менгли-Гирея ярлык на обширные русские земли, главным образом те, что совсем недавно были присоединены к Русскому государству. А вскоре, в июле того же 1507 г., пока войска Василия III были заняты на литовском направлении, крымский хан организовал набег на его южные владения – города Белёв, Одоев и Козельск. Это был первый крымский набег на Русское государство, за которым последовали следующие, чрезвычайно многочисленные и разорительные: они продолжались весь XVI, XVII и отчасти XVIII век, а последний такой набег состоялся в 1769 году.

Михаил Глинский

Когда умер Иван III и ему наследовал Василий III, в Великом княжестве Литовском княжил Александр Ягеллон. Он вокняжился там еще в 1492 г., после смерти отца, Казимира IV Ягеллона, занимавшего одновременно литовский и польский престолы. Такое объединение двух государств лишь посредством личности правителя, называемое персональной унией, объяснялось тем, что Ягеллоны хотели сохранить за собой оба престола без более тесного объединения этих государств, их институтов и т. д. (реальной унии). За счет этого Ягеллоны рассчитывали получить в свои руки большие ресурсы. Однако это им не всегда удавалось: так, во время Тринадцатилетней войны Польши с Тевтонским орденом (1454–1466) литовские правящие круги соблюдали нейтралитет, а в 1480 г. во время похода хана Ахмата против Ивана III польский сейм отказался помочь Великому княжеству Литовскому, которое собиралось выступить на стороне Ахмата. Чтобы усидеть на двух престолах, Казимир просто-таки разрывался между двумя странами, проводя часть времени то в Польше, то в Литве. Это способствовало росту самосознания и влияния правящих кругов Великого княжества Литовского.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное