Великий Ленин. «Вечно живой»

Таким образом, страх и инстинкт самосохранения подтолкнули большевиков к нэпу, который был осуществлен под жестким давлением всеобщего недовольства крестьянства, а не в результате пересмотра политико-идеологических основ правящей партии. Они остались прежними: «диктатура пролетариата», «руководящая роль партии», «государство – главный инструмент строительства социализма». Продолжая курс на социализм, новая экономическая политика была рассчитана на то, чтобы путем лавирования, социального компромисса с мелкобуржуазным большинством населения двигаться к намеченной цели.

С начала 1921 г. резко усилилось наступление РКП(б) против остававшихся на легальном положении небольшевистских партий. Руководство Коммунистической партии боялось усиления влияния социалистических партий, когда недовольство рабочих и крестьян «военным коммунизмом» достигло критической степени и вело их к участию в восстаниях под лозунгами «Советы без коммунистов». Ленин еще более возненавидел эти партии, так как они трактовали нэп как реставрацию капитализма. Эсеры и меньшевики предлагали изменить политическую систему, отказаться от «диктатуры пролетариата», расширить демократию. Их высказывания воспринимались партийным и советским руководством как угроза большевистской власти, перерождения в условиях нэпа «государства диктатуры пролетариата». Все это, по мнению Ленина, требовало не ослабления, а укрепления диктатуры. А понимание законности как классовой категории, подчиненной интересам «классовой борьбы пролетариата», оправдывало преследования небольшевистских партий. Более того. «Чтобы закрепить победу пролетариата, – отмечалось в решениях XI съезда РКП(б), – и отстоять в обостреннейшей гражданской войне диктатуру его, пролетарскому авангарду пришлось лишить свободы организации все те политические группировки, которые были враждебны Советской власти. Российская коммунистическая партия осталась единственной легальной политической партией в стране».

Такое роковое, но единственно верное решение, по мнению Ленина, было крайне необходимо, ибо «весенние события 1921 года, – утверждал Ленин, – показали еще раз роль эсеров и меньшевиков: они помогают колеблющейся мелкобуржуазной стихии отшатнуться от большевиков, совершить «передвижку власти» в пользу капиталистов и помещиков». И далее более цинично: «Мы будем держать меньшевиков и эсеров, все равно как открытых, так и перекрашенных в «беспартийных», в тюрьме»[723]

. Вождя поддержал К. Радек на Х партийной конференции (май 1921 г.): партии эсеров и меньшевиков, «оформляя движение мелкобуржуазных масс», «сумеют настолько ослабить Советскую власть, что она свалится в самой России», «по отношению к меньшевикам и эсерам есть одна тактика – тактика беспощадной борьбы»[724].

Таким образом, большевики явно уступали более приземленной тактике эсеров и меньшевиков в борьбе за массы. И дабы не упустить власть, усиливается диктатура большевиков, что, несомненно, вело к бюрократизации партийного аппарата, диктату партийного вождя.

Однако не все в руководящих кругах разделяли мнение, что в условиях нэпа борьбу с оппозиционными партиями следует вести только репрессивными методами. Работник агитпрома ЦК и уполномоченный, референт ВЧК И.В. Вардин (Мгеладзе) еще в начале 1919 г. в «Правде» констатировал, что «Советская власть внутренне больна… Болезнь власти… коммунисты начинают отрываться от масс». В докладной записке в ЦК РКП(б) и исполнительную комиссию МК РКП(б) 11 апреля 1921 г. в связи с выборами в Московский Совет он писал: «По моему мнению, крайне важно, чтобы в выборах в Совет участвовали «все партии», а не «одна партия». В Советах нам необходима оппозиция. Когда беспартийный рабочий протестует против партийной диктатуры, он имеет в виду отсутствие в Советах тех партий, которые часто отражают не классовые, а его профессиональные и бытовые интересы и нужды».

Предоставление меньшевикам и эсерам некоторых «свобод», считал И.В. Вардин, в интересах Советской власти: «Свободные выборы», «Конституция», когда мы это проводим в жизнь, это усиливает нашу позицию, это ослабляет шансы нового Кронштадта». К тому же «оппозиция нам нужна для того, чтобы усилить тенденции расколов и расхождений в рядах враждебных нам партий»[725].

Ознакомившись с предложениями И.В. Вардина, Ленин написал: «Молотову для Политбюро: «По-моему, автор не прав. Он формалистичен. Если бы были брошюры «левее Мартова», мы бы посмотрели. А теперь предложение автора не годится. Он не вник в дело как следует»[726].