Великий Ленин. «Вечно живой»

Ленин был прав, никто добровольно не отдает свои богатства и тем более организованность, опыт и знания. И вполне естественно, что никто не будет приветствовать «власть бедноты», кроме нищих. Развязав методами разбоя гражданскую войну, Ленин уверяет, что «все элементы разложения старого общества, неизбежно весьма многочисленные, связанные преимущественно с мелкой буржуазией (ибо ее всякая война и всякий кризис разоряют и губят прежде всего), не могут не «показать себя» при таком глубоком перевороте… иначе, как увеличением преступлений, хулиганства, подкупа, спекуляций, безобразий всякого рода». И на все это большевики шли сознательно, ибо знали: «Чтобы сладить с этим, нужно время и нужна железная рука», т. е. шли испытанным методом всех диктаторов – «разделяй и властвуй».

По мнению Ленина, в предыдущих революциях народ «не проявлял спасательной твердости» и вследствие этого проигрывал. «Этот исторический опыт всех революций, – считал Ленин, – этот всемирно-исторически-экономический и политический урок подытожил Маркс, дав краткую, резкую, точную, яркую формулу: диктатура пролетариата… А наша власть, – сокрушался Ленин, – непомерно мягкая, сплошь и рядом больше похожая на кисель, чем на железо». Понимая, что это призыв к ужесточению власти, Ленин после нескольких оправдательных фраз о катастрофическом положении в России уверял: «…никакого принципиального противоречия между советским (т. е. социалистическим) демократизмом и применением диктаторской власти отдельных лиц нет».

Рассуждая «о значении именно единоличной диктаторской власти с точки зрения специфических задач данного момента», Ленин особое внимание уделял производственной сфере, неоднократно повторяя, точно удар хлыста: «…беспрекословное подчинение единой воле для успеха процессов работы, организованной по типу крупной машинной индустрии, безусловно, необходимо. Для железных дорог оно необходимо вдвойне и втройне. И вот этот переход от одной политической задачи к другой, по внешности на нее совсем не похожей, составляет всю оригинальность переживаемого момента… сегодня та же революция и именно в интересах ее развития и укрепления, именно в интересах социализма, требует беспрекословного повиновения масс единой воле руководителей трудового процесса».

Таким образом, основными методами решения экономических проблем Ленин считал прежде всего подчинение, повиновение «воли тысяч воле одного» диктатора, по приказу которого будет осуществляться «мерная поступь железных батальонов пролетариата»[402].

Оправдывая насилие как необходимую меру слома старого государственного аппарата и сопротивления эксплуататорских классов, Ленин весной 1918 г. подчеркнет: «Сегодня только слепые не видят, что мы больше национализировали, наконфисковали, набили и наломали, чем успели подсчитать. А обобществление тем как раз и отличается от простой конфискации, что конфисковывать можно с одной «решительностью» без умения правильно учесть и правильно распределить, обобществить же без такого умения нельзя»[403].