Великий Мао. «Гений и злодейство»

У Мао Цзэдуна дважды булькнуло в горле. Он встал и, ничего не сказав, вышел. Он пошел во двор. И вдруг повернулся и опять пошел в дом, но не вошел в спальню, а снова повернулся и возвратился во двор. Казалось, что он и сам не понимал, что же надо делать.

Вечером Цзян Цин пришла в спальню Мао Цзэдуна, попросила телохранителя выйти. Полчаса спустя Цзян Цин вышла, глаза ее покраснели, она явно плакала. Мы понимали из-за чего и вошли в спальню Мао Цзэдуна.

– Председатель, Ли Нэ приходится слишком тяжело; как вы думаете, нельзя ли…

– Нельзя, – отрезал Мао Цзэдун, все поняв. – Если сравнивать с народом всей страны, то ей еще довольно хорошо живется.

– Но…

– Ничего не надо говорить. Мне самому на душе нелегко. Ее матери тоже несладко. Но я – кадровый работник государства. Государство установило определенные нормы для нас. Она же студентка. Если ей что-то не положено, значит, не положено. – Мао Цзэдун дважды глубоко вздохнул и с тревогой и не без назидательности произнес: – Опять все то же самое. Разве не будут все говорить: ведь она же дочь Мао Цзэдуна. Все-таки пусть каждый получает то, что ему положено. А в нынешней обстановке нужна особая строгость.

«Для всех она – дочь Мао Цзэдуна». На меня эта фраза произвела очень глубокое впечатление. Эта фраза во всей полноте отражает и ту любовь, с которой Мао Цзэдун относился к своим детям, и те суровые требования, которые он к ним предъявлял.

В 1980 году мы с женой наконец получили возможность свободно общаться с Ли Нэ. Она жила одна со своим сыном. Ей в быту приходилось довольно трудно. Мы посоветовали ей снова выйти замуж. Она сказала в ответ:

– Да вы что говорите? Моя мама – из «четверки». Кто же осмелится подойти ко мне?

И тогда я вспомнил эту фразу Мао Цзэдуна. Мы с женой начали уговаривать ее:

– Ты так не говори. Ведь твой папа все-таки великий вождь. Ведь ты – дочь Мао Цзэдуна!

Впоследствии мы с женой познакомили ее с одним человеком. Это был в прошлом боец охраны при Мао Цзэдуне Ван Цзинцин. Когда они поженились, товарищ Ян Шанкунь (председатель КНР. – Прим. пер.) подарил им большой пододеяльник и шоколадку. Дело в том, что в детстве Ли Нэ любила шоколад. Ян Шанкунь написал им также письмо с поздравлениями; на этом письме поставили подписи и он сам, и все члены его семьи.

17. А ты не мог бы рассказать о юморе Мао Цзэдуна?

[…] Мао Цзэдун вовсе не всегда двигался торжественно или размеренно. Ему чрезвычайно нравилось при ходьбе двигать плечами и поясницей; при этом руки и ноги его просто ходили ходуном – когда он шел, то все его тело находилось в движении. Это было очень похоже на то, как это делают в парках некоторые пожилые люди. Да вы только подумайте: ведь работая, он зачастую просиживал за письменным столом по десять и более часов подряд; при этом весь его организм застаивался; так неужели же ему не хотелось подвигать, как говорится, всеми членами при ходьбе? Каждый раз, когда он выходил из спальни и направлялся на какое-либо заседание в Инъяньтан, то на этом коротком отрезке пути он стремился подвигать и плечами, и поясницей; он шел, а руки и ноги его ходили ходуном, и только тогда, когда он подходил к тому месту, где его могли видеть многие люди, он менял походку, и она становилась торжественной и размеренной. А когда его руки и ноги ходили ходуном, он еще и стремился дышать с шумом и с присвистом; и при этом он еще и поглядывал на следовавшего за ним телохранителя; это было безмолвное проявление юмора: «Чего обалдел? Я ведь тоже человек!»

В юморе Мао Цзэдуна находили свое отражение лучшие черты его характера.

В моменты опасности и напряжения Мао Цзэдун часто шутил. […]

18. Считал ли Мао Цзэдун, что «чтение книг – это занятие бесполезное»?

[…] Принимая во внимание то, что общий образовательный уровень телохранителей и бойцов охраны был относительно низким, Мао Цзэдун лично выступал в качестве преподавателя: в Чжуннаньхае он организовал школу для обучения кадровых работников в свободное от работы время.