Великий Мао. «Гений и злодейство»

С этого вечера Мао Цзэдун стал постоянно бывать на танцах. Лили вела его в танце. Он научился нескольким танцевальным па. Мао Цзэдун не только танцевал с Лили, но и приглашал ее посидеть с ним. Нужно иметь в виду, что Мао Цзэдун везде, в том числе и на танцевальных вечерах, появлялся в сопровождении своих телохранителей. Он научился их в определенных обстоятельствах не замечать, и в то же время он свободно распоряжался ими, отдавая приказания сделать то или это. Вот и тут он велел найти местечко, где он мог бы посидеть с Лили, а также принести легкое угощение: финики и свой любимый перец. Оказалось, У Лили, эта прелестница из Шанхая, вовсе не любила перец. Зато она могла выпить с кавалером. В общем, они поладили.

Это ощущение было для Мао Цзэдуна внове; он никогда, особенно в последние месяцы, не чувствовал себя так свободно и раскованно с Хэ Цзычжэнь. Быть может потому, что они с Лили все-таки не были равными товарищами по партии? Хэ Цзычжэнь всегда считала – и это было не наигранным, а реальным, – что главное в ее жизни – участие в политической и вооруженной борьбе. Она была боевой подругой Мао Цзэдуна. У Лили не претендовала на такую роль. Ее вполне устраивала роль женщины рядом с Мао Цзэдуном, чувство женской власти и в то же время обожание своего кавалера, преклонение перед его достоинствами.

Было и нечто сходное в первых моментах встреч Мао Цзэдуна с Хэ Цзычжэнь и с У Лили. Обе были молоды и очаровательны. Обе произвели впечатление на Мао Цзэдуна. У обеих был хорошо подвешен язык. Обе тянулись к Мао Цзэдуну, а он был рад тому вниманию, с которым они к нему относились. И обе, увы, оказались нужны ему только на время.

У Хэ Цзычжэнь были глубокий грудной тембр голоса, огромные глаза. Они как магические кристаллы действовали на человека. На сердце у Мао Цзэдуна тогда, при первых встречах с ней, становилось сладко-сладко.

Хэ Цзычжэнь и по своему воспитанию была из тех женщин, которые привлекали Мао Цзэдуна. Она родилась в семье просвещенного джентри. Ее мать была начитанной женщиной. В этом Хэ Цзычжэнь чем-то напоминала и Ян Кайхой. В иных обстоятельствах и Хэ Цзычжэнь, и Ян Кайхой могли бы стать женами в домах, созданных для классического маленького семейного счастья. Может быть, Мао Цзэдуна, даже неосознанно, привлекало в них обеих именно это. Ведь когда речь шла о взаимоотношениях мужчины и женщины, о чувствах супругов в часы их личного счастья, существовала гармония. Мао Цзэдун был грубоват, а эти женщины достаточно тонки, мягки и нежны, чтобы ему с ними, а им с ним было хорошо.

Однако и Ян Кайхой, и Хэ Цзычжэнь, в отличие от У Лили, субъективно стремились в политическую жизнь. А здесь их вес и вес Мао Цзэдуна был несравним. Из-за этого возникали разлад, трещины, ссоры, недопонимание. Хэ Цзычжэнь не желала быть той, как говорят в Китае, бирюзовой яшмой, той драгоценностью, которая создает свою маленькую семью, свой дом. У нее был поистине мужской характер. Она не могла полностью подчиниться воле мужчины, мужа. Хэ Цзычжэнь обожала оружие, свой маузер, любила стрельбу, борьбу, сражения. Будучи, в сущности, добрым человеком, она в то же время быстро взрывалась, раздражалась, отличалась вспыльчивостью.

Мао Цзэдун и Хэ Цзычжэнь ладили лишь тогда, когда им обоим приходилось несладко. Они могли вместе переносить трудности, но они не умели делить радости. Здесь особенно виноват был Мао Цзэдун – для него радость существовала только в те минуты, когда она принадлежала ему одному, и притом безраздельно.

Как только они прибыли в Яньань, едва их жизнь изменилась и бытовые условия стали получше, как только исчезла ежечасно или ежедневно постоянно сближавшая их опасность, так вдруг оказалось, что Мао Цзэдун и Хэ Цзычжэнь абсолютно несовместимы. Несколько раз их ссоры были просто дикими. Хэ Цзычжэнь даже хваталась за свой маузер. Она была способна пустить его в ход, чтобы разом решить все вопросы. Хэ Цзычжэнь потеряла душевное равновесие.

Конечно, в первые годы Мао Цзэдун тянулся к Хэ Цзычжэнь. Да и потом, до самых последних месяцев их совместной жизни, влечение к ней у него было. Не случайно Хэ Цзычжэнь забеременела во второй половине все того же 1937 года.

В то же время думается, что такие порывы страсти, полового влечения, сочетались у Мао Цзэдуна с холодным взглядом на своих подруг. Он вообще полагал, что существует природа человека, а лучше сказать, его собственная природа, и жить следует, полагаясь на ее импульсы. Тут он себя никогда не сдерживал. Естественная половая жизнь тогда, когда этого хочется, и с тем, с кем хочется, представлялась ему и одним из условий телесного здоровья, и залогом плодотворной творческой работы, его мыслительной деятельности. Мао Цзэдун был начисто лишен способности надолго привязываться к одной женщине, он не считал нужным считаться с чувствами прежней пассии тогда, когда у него возникало очередное желание.