Великий Мао. «Гений и злодейство»

Замену ей нашли тут же. Новенькая была еще красивее и еще моложе, чем Чжан Юйфэн. Она очень старалась, но оказалось, что Мао Цзэдун уже не может и не желает заново учить ее всем своим привычкам. Вскоре он вернул Чжан Юйфэн. Причем эту «миссию возвращения» по велению Мао Цзэдуна пришлось выполнить Цзян Цин. Именно она пригласила Чжан Юйфэн обратно в покои Мао Цзэдуна.

В 1975 г. Чжан Юйфэн была назначена секретарем Мао Цзэдуна по секретному делопроизводству. Она как никто другой знала все детали последних лет жизни Мао Цзэдуна. Чжан Юйфэн выступала свидетелем на судебном процессе по делу Цзян Цин.

Чжан Юйфэн рассчитывала, что после ареста Цзян Цин руководители партии восстановят справедливость и открыто признают ее законной последней женой Мао Цзэдуна. Однако Дэн Сяопин, исходя из того, что таких заявительниц в КНР было множество, и не только применительно к Мао Цзэдуну, отказал в просьбе. Более того, ей пришлось оправдываться, когда распространились слухи, что она, дескать, отравила Мао Цзэдуна.

Говорили также, что уже после смерти Мао Цзэдуна у Чжан Юйфэн, а тогда ей не было и 40 лет, была связь с заместителем заведующего канцелярией ЦК КПК Фэн Вэньбинем, которая кончилась печально. Фэн Вэньбиня перевели на другую работу, и он вскоре скончался.

В настоящее время Чжан Юйфэн получает положенное ей партией содержание на уровне министра и живет очень тихо и незаметно (кажется, в Сянгане). Ей позволили опубликовать небольшие по объему воспоминания о последних годах жизни Мао Цзэдуна. Можно, пожалуй, упомянуть и о том, что Чжан Юйфэн и дочь Цзян Цин Ли Нэ на пару владеют рестораном в Пекине, который называется «Мао цзя цай» («Блюда из меню семьи Мао»).

* * *

В первой половине 1960-х гг. Мао Цзэдун решил заняться изучением английского языка. Подобрали преподавателей. Одним из них стала весьма привлекательная женщина по имени Чжан Ханьчжи. Доподлинно известно, что она не только обучала его иностранному языку, но и оказалась вхожа к нему в последние годы его жизни. По словам самого Мао Цзэдуна, Чжан Ханьчжи была его любимой учительницей английского языка.

В свою очередь, Цзян Цин в конце 1960 – начале 1970-х гг. приблизила к себе спортсмена, чемпиона мира по настольному теннису Чжуан Цзэдуна, который был тогда же назначен на министерскую должность, то есть стал из известного пекинцам великовозрастного неуча председателем государственного комитета по физкультуре и спорту КНР. В те же годы пост министра культуры занял музыкант Юй Хойюн, который также нравился Цзян Цин.

В 1973 г. Цзян Цин переехала из Чжуннаньхая в Дяоюйтай – новый район шикарных особняков, окруженный стеной и тщательно охранявшийся, специально предназначенный для нужд высшего руководства партии и страны, а также для высоких иностранных гостей.

Мао Цзэдун остался в Чжуннаньхае. В начале 1970-х гг. он жаловался иностранным посетителям на то, что его одолевают болезни и что «Небо уже назначило» ему «свидание».

В конце 1974 г. Мао Цзэдун и Цзян Цин обменялись письмами. Мао Цзэдун посоветовал жене не мелькать слишком часто на публике, не сколачивать «свое правительство», а задуматься над тем, что она «обидела слишком многих». Он также писал, что им лучше было бы не встречаться.

В том же 1974 г., когда Мао Цзэдун на протяжении восьми месяцев отсутствовал в Пекине и практически ослеп, Цзян Цин вела себя как «человек номер один» в составе высшего руководства партии и страны. При этом она наслаждалась всем возможным в ее положении комфортом. К ее услугам были, в частности, специально отделанные по ее указаниям вилла в Ханчжоу, резиденция в Шанхае, сад орхидей в Гуанчжоу (все эти и другие «дачи» предназначались для Мао Цзэдуна и Цзян Цин); у нее было и свое «показательное сельцо» Сяоцзинчжуан под Тяньцзинем. Кстати сказать, когда она бывала в этой своей подшефной деревне, да и вообще во время ее поездок по стране, за ней возили, в частности, и ее специальный дорожный туалет с мягким сиденьем и меховой отделкой.

В конце жизни Мао Цзэдун еще более сузил свой ближний круг. Он не доверял практически никому из своих коллег по руководству партией и страной. В начале 1970-х гг., особенно после гибели Линь Бяо, Мао Цзэдун охладел и к Чжоу Эньлаю, начав подозревать и его. Не случайно, даже уже лежа на каталке, когда его везли в операционную палату на одну из последних операций осенью 1975 г., Чжоу Эньлай не желал выпускать из рук документы, которые, как ему казалось, могли уберечь его от обвинений в том, что он «предал» дело КПК и работал в пользу Гоминьдана. Мао Цзэдун не попрощался ни с Чжоу Эньлаем, ни с Кан Шэном перед их смертью; после этого, утвердив, однако, официальные оценки их деятельности, содержавшиеся в надгробных речах при их похоронах, на которых он тоже не присутствовал.

В последние годы жизни Мао Цзэдун приблизил к себе, помимо уже упомянутых Чжан Юйфэн и Чжан Ханьчжи, своих молодых родственников: племянника Мао Юаньсиня и дальнюю родственницу Ван Хайжун.