Великий Тамерлан. «Сотрясатель Вселенной»

Так или иначе, но всеми покинутый Тохтамыш вынужден был спешно ретироваться и раствориться в степи за Волгой. Поле боя осталось за Тамерланом, который бросил часть своих сил в погоню за беглецами с приказом в плен никого не брать, а «сабли кровью обагрять»: отступающих преследовали до Ундоровского переката. Сам же со своим ближайшим окружением закатил для остального воинства грандиозный пир. Во время которого им по полной программе прислуживали (обслуживали) самые красивые в мире девы. Надо понять, что это все могло означать, поскольку все это заматеревшее воинство почти 5 месяцев не ведали «женской ласки и благодатно-расслабляющего тепла женского тела». «Отдых» длился почти целый месяц – 26 дней! Только хорошо отдохнув от многомесячных трудов праведных, Тамерлан наказал трем подвластным ему ханам править землям Тохтамыша, а сам двинулся назад – в Самарканд, куда прибыл лишь в конце ноября. Дело было сделано, но не до конца: Тохтамыш был снова разбит, опять не добит – не убит. Поединок не закончился…

Вернувшись на родину, Тамерлан занялся пополнением поредевшей армии: для новых походов – нужно было новое «пушечное мясо»! Через 7 месяцев войска снова были во всеоружии и готовы к новым дальним экспедициям. Их собрали на обширных полях под Бухарой, куда 31 июля 1392 г. прибыл сам самаркандский эмир. Он поднял над своим бравым воинством новое боевое знамя – черное с изображением на нем серебряного дракона вместо прежних трех колец. Казалось, очередной поход вот-вот начнется – на очереди снова стоял Иран – но снова вожак заболел! Причем точно так же, как это случилось в Ташкенте перед походом на Тохтамыша! Опять суставы – последствия тяжелых ран боевой юности. Дело обстояло настолько плохо, что кое-кто уже подумывал о поисках нового покровителя. Вокруг ложа Тамерлана постоянно находились все его жены, срочно призвали наследника на престол – любимого внука Мухаммед-Султана. Будоражащая умы и нервы неопределенность сохранялась почти месяц: старик (Тимуру уже было почти 60 лет) все никак не мог встать с постели! Но как только он заставил себя встать и более того сесть на боевого скакуна, как по всей армии «зашелестело»: «Вот-вот последует команда «По коням!» И новый поход начался.

Первым на пути великого завоевателя оказался весьма воинственный шах Мансур – полководец умелый и энергичный! Только такая фигура могла бросить достойный вызов «Железному Хромцу». Мансур отважно бросился со всеми свои силами навстречу конной армаде Тамерлана и дал тому сражение под стенами своего главного города Шираза. В неистовой рубке ему чудом удалось пробиться сквозь плотное кольцо телохранителей, правда, по дороге полегли все до единого его собственные соратники, к самому Тамерлану и даже дважды обрушить свою саблю на сухорукого самаркандского эмира, державшего саблю в левой руке. Мансур удалось нанести удары по шлему врага, но выбить того из седла ему так и не удалось. А потом подоспели свитские эмира и Мансура зарубили. Рассказывали, что отсек ему голову младший 15-летний сын Тимура.

…Между прочим, в ту эпоху убить вражеского полководца (предводителя), от которого зависели сплоченность войск и руководством ими, означало выиграть не только битву, но и порой всю войну! Именно поэтому так часто отдельные герои или спецкоманды рвались ценой своей жизни уничтожить неприятельского вожака.

Затем последовал триумфальный пир в Ширазе, в котором в точности повторилась оргия после победы над Тохтамышем: вино, яства и непорочные девы в неограниченном количестве…

Пока Тимур сидел в Хамадане, к нему прибыл посланец от багдадского правителя Ахмед-Джалаирида – муфтий бывшей столицы Аббасидов. Он уверял «Железного Хромца» в глубочайшем уважении своего повелителя к фигуре величественного и могущественного самаркандского эмира. Но поход на Багдад был уже решенным вопросом – военная машина уже была запущена – и 21 августа 1393 г. после тщательнейшей подготовки Тимурово воинство снова выступило в поход – на Багдад! Правда, ставка на внезапность на этот раз не сработала: Ахмед-Джалаирид был человеком предусмотрительным и так смог выставить передовые охранные дозоры, что даже мышь не проскочила бы не замеченной, не говоря уж об огромной конной армии. Правитель Багдада вовремя понял, что в очной схватке ему не устоять и бежал в Египет, бросив все свои богатства и многочисленную семью. Брошенный ему вдогонку Мираншах чуть-чуть не захватил его плен.