Великий Тамерлан. «Сотрясатель Вселенной»

Долгое время вокруг применения в войнах как в древности, так и Средневековье слонов было очень много надуманного и небылиц, превращавших эту весьма любопытную тему в предмет неадекватных спекуляций со стороны разнообразных акробатов от истории, в том числе военной. И хотя эта тема продолжается успешно разрабатываться специалистами разного профиля, в частности отечественными (А.В. Банников, К.Ф. Нефедкин и другие), но некоторые выводы уже сделаны, и степень их взвешенности не вызывает особого сомнения. Не посвятить элефантерии – сколь грозному, столь и экзотическому роду войск – отдельную главу нельзя никак. И это несмотря на то что вопрос об использовании боевых слонов в Средние века изучены в зарубежной (не говоря уж об отечественной) литературе лишь фрагментарно.

Принято считать, что эти «живые танки» стали обязательным родом войск еще с конца IV в. до н.э., т.е. с эпохи войн диадохов (полководцев) легендарного Александра Македонского. Сам великий македонец, не оставлявший без внимания ничего, что сулило ему, «Богу Войны»

, улучшение боевой техники, включил попавших к нему в руки или подаренных сатрапами индийских слонов в свою армию. Известно, что у него было около 200 слонов, однако смерть не позволила ему использовать их в деле.

В то же время первыми на войне стали применять слонов индийцы: то ли во 2-й половине II тыс. до н.э., то ли все же лишь на рубеже II – I тыс. до н.э. Единой точки зрения по этому вопросу до сих пор нет, но не в этом суть интересующего нас вопроса. Важно другое: как, где, когда, какие виды

и, что самое важное, с какой эффективностью слоны

могли использоваться человеком на войне. При этом надо учитывать две позиции по этому крайне экзотическому вопросу: скептический и апологетический

.

Сторонники негативного взгляда на эффективность боевых слонов склонны считать, что слоны (элефантерия) на полях сражений античной эпохи хотя и были новым шагом в развитии военного дела, но применение их было довольно узким. Многие полагали, что боевые слоны производили скорее психологический эффект своей гигантской массой, грозным видом, устрашающим ревом и впечатляющей военной атрибутикой, навешанной на них, чем приносили реальную пользу. Утверждали, что они вышли из моды не только по причине совершенствования профессионального мастерства солдат, умело с ними боровшихся, но из-за того, что их содержание как в мирное время, так и тем более на войне и обслуживание в походе (пищевой рацион, его объем и т.п. и т.д.) стоили очень больших денег. А это, в конце концов, как правило, становилось обременительным даже для очень богатых государств. В результате сложилось мнение, что выгода, получаемая от применения этого рода войск, зачастую не компенсировала степени риска, которая сопутствовала присутствию боевых слонов на поле боя из-за их порой весьма неадекватного поведения в условиях непредсказуемого развития сражения. Тем более что известные нам сражения с применением слоновьего корпуса часто заканчивались весьма неоднозначно для применявшей их стороны. А ведь она поначалу явно рассчитывала на эту живую бронетехнику, как на весомый фактор для победы над противником, либо не имевшим боевых слонов, либо не в таком большом количестве.

Польза от применения самой тяжелой боевой «техники» той поры, как говорят скептики, не всегда и не везде могла быть одинаковой. То, что было хорошо в Индии (а именно оттуда боевое применение слонов пришло в Малую Азию и Европу), не было столь же успешно против высокоорганизованных европейских воинов. Знакомые с ними, не боявшиеся их, они умели и избегать их, и нападать на них. Успех в бою был у слонов против народов, которые их никогда не видели, а также против всадников, чьи лошади их боялись. Против пехоты слоны могли быть эффективны, лишь когда первая сплачивалась в фалангу. Именно такое массовое скопление пеших воинов давало слонам возможность топтать и давить без разбору. И порой это приводило к катастрофическим последствиям, если фалангиты не стояли насмерть, выставив перед собой лес своих многометровых смертоносных сарисс, подобно непроходимому частоколу. А вот рассеянный строй наделял пехоту значительным преимуществом перед слонами. Небольшие подвижные пехотные отряды из специально подготовленных дисциплинированных и находчивых пехотинцев обращали «танковые бригады» четвероногих гигантов в бегство, прицельно отстреливая «танкистов-водителей», засыпая четвероногую бронетехнику ливнем метательных снарядов (огненных стрел и т.п.), бросая ей под «гусеницы» простые доски, утыканные гвоздями, и прочие спецсредства.