…Между прочим, больше всего средневековые рыцари боялись оружия пехоты: бердышей (алебард) с пиками (особо эффективными они стали ближе к концу XIV в., превратившись в настоящих «убийц рыцарей») и длинного лука с арбалетом. Начнем с того, что рассказам о доблестных английских лучниках уделяется в истории Англии столь же почетное место как о легендарном короле Артуре и столь же мифическом Робин Гуде. Недаром королевским указом каждый церковный приход обязывался экипировать на случай войны одного лучника. Длинный (1,8-метровый) деревянный лук был любимым оружием английской пехоты. (Для сравнения французские и немецкие луки заметно уступали в длине: от 120 – 150 см.) Принято считать, что его изобрели где-то в Южном Уэльсе примерно в середине XII в. Еще отец легендарного Ричарда Львиное Сердце знаменитый король Генрих II (1133 – 1189) стал привлекать в свое войско уэльских стрелков из лука. Но настоящая «обкатка» лука началась в длительном противостоянии Англии с Шотландией, известном как война за независимость последней от первой с 1296 по 1328 гг. Так, выдающийся борец за свободу Шотландии Уильям Уоллес (хорошо известный широкой публике по блокбастеру Мэла Гибсона «Храброе Сердце») был побежден Эдуардом I (1272 – 1307) именно с помощью искусных валлийских лучников. Именно это поражение шотландцев под Фолкирком в 1298 г. стало образцом для многих английских побед как у себя на острове, так и на континенте. Правда, при Баннокберне, или Баннок-Берне (в 1,5 км к юго-западу от стратегически важного замка Стерлинг в Шотландии; его захват много значил для обеих сторон), 24 июня 1314 г. 18 тыс. англичан короля Эдуарда II (1284, правил с 1307 по 1327 г.) оконфузились в сражении с всего лишь 9500 шотландцами короля Роберта Брюса (1274 – 1329). Вкратце ход этой битвы выглядит примерно так. В первый день сражения шотландцам удалось сдержать все атаки англичан, укрепившись на речке Баннокберн за счет вырытых ловушек (наподобие не очень глубоких «волчьих ям», но с колышками на дне), которые нанесли урон 500 тяжеловооруженным всадникам сэра Роберта Клиффорда. Ночью англичане попытались было обойти левый фланг противника, но им помешала неблагоприятная местность. Она (ручьи, болота и крутые склоны оврага) еще раз «сыграла» на руку шотландцам, не позволив врагу максимально использовать свою рыцарскую кавалерию (ок. тысячи тяжеловооруженных всадников) и, конечно, его искусных лучников. Во второй день англичане слишком долго топтались на своей болотистой позиции: топкая почва не позволяла их тяжелой кавалерии быстро маневрировать, и – что хуже всего – рыцари оказались между лучниками и шотландскими копьеносцами. Их замешательством удачно воспользовался король Роберт Брюс, который быстро двинул вперед вниз по склону все свои «шилтроны» (сомкнутые фаланги) слабозащищенных копейщиков. Последние, действуя исключительно слаженно (копье превращается в крайне грозное оружие, когда используется воинами массово в плотном строю) и самоотверженно (готовых умереть за независимость своей отчизны: потеря строя несколькими, его раскол грозили гибелью всем), сумели смять врага, прежде чем тот, оказался готов построиться для отражения нападения, весьма неожиданного, поскольку обычно шотландские «шилтроны» были предназначены для обороны. (По сути дела это было неким ренессансом македонской фаланги с ее длиннющими 5 – 7-метровыми сариссами, но шотландское копье было короче – всего лишь 4 м – шилтроны были подвижнее и в отличие от грозной, но громоздкой македонской фаланги могли быстро разворачиваться в нужную сторону, вплоть до круговой обороны; к тому же они были меньше по размерам, чем античные фаланги.) Английские лучники попытались было поддержать своих рыцарей навесным огнем, ведя огонь через их головы, но это привело к потерям не только у врага, но и в рядах английской кавалерии! Она вынуждена была сражаться с отчаянием обреченных: погибала на копьях, тонула в трясине – не спасся почти никто! Энергия и напор шотландской пехоты были неиссякаемы. Одновременно вся немногочисленная (от 350 до 500 всадников маршала Шотландии сэра Роберта Кита) конница смогла нейтрализовать попытку опасного флангового маневра со стороны английских лучников, затоптав их на полном скаку – преградить ей дорогу было некому. Англичане не могли не наступать, ни отступать. Все закончилось неожиданно и стремительно: остатки английской кавалерии опрокинулись на свою же пехоту и началось повальное бегство в разные стороны всех тех, кто еще уцелел. Только баронов англичане потеряли – 22, а рыцарей и того более – 68. По тем временам это немало. После этого поражения, в котором комбинация огневой мощи лучников и ударной – тяжелой кавалерии оказалась неожиданно расстроенной, англичане поняли, что если противник действует напористо, то согласовывать действия лучников, использующих оружие дальнего боя, с действиями быстроногой конницы весьма трудно. С той поры они стали отрабатывать взаимодействие в бою лучников со спешенными рыцарями, т.е. теперь смертоносный вал стрел опирался на твердо стоящих на ногах с тяжелым оружием в руках латников. Успехи пришли довольно быстро: в 1332 г. при Дапплин-Муре, в 1333 г. при Хейлидон-Хилле повергнутыми оказывались обычно столь стойкие шотландцы. С той поры началось победоносное (за редким исключением) шествие этой комбинированной английской тактики по европейскому континенту, особенно ярко проявившее себя в ходе Столетней войны. Многовековая практика использования лука, полученная в войнах с валлийцами (уэльсцами) и шотландцами и давно выработанный тактический прием – сначала убивать коней, а только затем расстреливать спешенных рыцарей, делала островитян крайне опасными для рыцарской конницы. Обычно валлийский лук изготовляли из выдержанного тиса (либо клена), причем внешние более мягкие слои дерева, лучше реагировавшие на растяжение, обязательно оказывались с наружной стороны лука, а более твердые внутренние слои, лучше выдерживавшие сжатие – с его внутренней стороны. Этот лук, безусловно, был более примитивен, чем многослойный лук со сложной геометрией использовавшийся евразийскими кочевниками, поскольку он «работал» лишь за счет очень большой силы натяжения – от 36 до 54 кг. Для выстрела из такого лука требовалась отменная физическая подготовка и особая техника налегания на лук всем телом, позволявшие натягивать тетиву (пеньковую, реже шелковую) как полагалось, т.е. до уха. Неспроста валлийские лучники с детства начинали упражняться в их сгибании. Чтобы обращаться с луком так, как это умели делать валлийцы, с ним надо было провести всю жизнь! И это не преувеличение: для поддержания формы полагалось регулярно упражняться. Недаром Эдуард III – зачинщик Столетней войны – выпустил несколько указов, где в крайне строгой форме всем мужчинам-англичанам независимо от возраста предписывалось практиковаться в стрельбе из лука раз в неделю – по воскресеньям! Для обеспечения реализации этого указа все другие виды спорта были законодательно запрещены! (Для облегчения претворения этого королевского наказа стали даже регулировать цены на луки и стрелы!) Как результат, тренированный лучник мог выпускать от 10 до 12 стрел в минуту, т.е. одна стрела за 5 секунд! При этом когда первая достигала цели, то третья уже была в полете! Рассказывали, что некоторые умельцы на спор поражали атакующего их конного рыцаря в глаз, даже если для этого им приходилось попадать во врага через смотровые щели его забрала на шлеме? Впрочем, на войне и тем более в бою бывает всякое! Чтобы лучше чувствовать опору под ногами они порой пускали стрелы босиком. Обычно у каждого лучника было по два колчана со стрелами, в каждом по 24 стрелы. Дополнительный запас возился в обозе, и порой от скорости его доставки лучникам в ходе боя зависело, смогут ли они остановить врага и не допустить рукопашной схватки, в которой они – люди очень сильные – тоже действовали с успехом. Длинные (90 – 95 см) сосновые стрелы с опереньем из серого гуся снабжались разнообразными наконечниками, пробивавшими защитное снаряжение рыцаря на расстоянии от 200 до 250 м. (На расстоянии 300 шагов они прошивали насквозь дубовую доску толщиной 5 см!) Под большим углом навесного огня общая дальность выстрела достигала 300 – 350 м. На предельных дистанциях лучники стремились поражать плохо либо вовсе незащищенных лошадей вражеских рыцарей, чтобы лишить их подвижности и маневренности. Сколько отчаянных атак захлебнулось из-за падения лошадей, пораженных английскими стрелами на дальних дистанциях! (Лишь в середине XV в. – к концу Столетней войны – конские доспехи станут не только достаточно прочными, но и довольно легкими, чтобы не слишком стеснять лошадь в движении.) Даже если стрела валлийца и не пробивала доспехов, принимая во внимание ее скорость и массу, удар при столкновении с целью превосходил мощью кулак боксера-тяжеловеса. Против незащищенного доспехами человека или животного шли в ход V-образные наконечники, прошивавшие материю, плоть и сухожилия и добиравшиеся до скрытых в глубине тела артерий. Извлечение такой стрелы было сопряжено с расширением раны. В основном применялись стрелы именно такой конфигурации. Для поражения кольчуг (в том числе двойных) использовались длинные – 100 – 150 мм – и тонкие наконечники. Острие протискивалось между кольцами кольчуги, а по мере того, как скорость продвижения стрелы резко замедлялась в теле жертвы, оно сгибалось и скручивалось, превращаясь в нечто вроде штопора, загнанного в плоть. Когда с началом XIV в. в обиход все шире стали входить кованые латы, изготовители стрел также внедрили инновации, применив 50-миллиметровый, «бронебойный» наконечник конической формы, чем напоминающий ружейную пулю! Небольшое количество воска на самом острие не давало ему сразу после попадания в цель соскользнуть с металлической пластины и улучшало его пробивную способность, если только стрела не встречалась с ней под слишком острым углом. Учитывая это, оружейники планомерно работали именно в этом направлении и к середине XV в. все же смогли создать замечательные «готические» доспехи, где угол встречи со стрелой почти по всем направлениям был такой, что она рикошетировала в сторону. Только с той поры слава английских лучников пошла на спад. Если же наконечник все же пробивал броню, то уходил вглубь тела. Для того чтобы вытащить стрелу, приходилось снимать доспехи и извлекать ее, причем без анестезии, поскольку в том смысле как мы ее знаем сегодня, она отсутствовала. Между прочим, в ходе Столетней войны экипировка лучника напрямую зависела от благосостояния нанявшего его хозяина и его удачливости. При этом жалованье самого лучника колебалось от 2 до 4 пенсов в сутки. (Для сравнения: жалованье принца Уэльского равнялось 1 фунту в сутки.) Обычно ради легкости в движениях лучники носили не кольчуги и не нагрудные латы, а лишь куртки из простеганной кожи, усиленной в проблемных местах металлическими пластинами. Поверх такой куртки лучник надевал накидку с красным прямым крестом Святого Георгия, покровителя Англии; позднее его сменил герб работодателя. Ноги лучника – в шерстяных штанах и кожаной обувке – почти не защищались доспехами, опять-таки для подвижности; голову стрелка прикрывал легкий открытый шлем из вываренной в масле или воске бычьей кожи, становящейся от подобной обработки почти такой же твердой, как металл. (Со временем он приобрел железный каркас, а потом и вовсе стал чисто металлическим, обтянутый кожей против сырости и ржавения.) Зато приобретшие популярность в ходе Столетней войны конные лучники облачались в легкий нагрудник либо кольчугу. Небольшим круглым щитом (баклером) пользовались лишь в рукопашной схватке, а при стрельбе он подвешивался к поясу. Там же – помимо мешочка с запасными наконечниками для стрел, запасных тетив и воском для нее и «бронебойных» «пуль», висел неизменный длинный кинжал, охотничий нож, дубинка и ложка с миской. Другим оружием служил кривой меч («фальшион») либо боевой топор. Когда тетиву отпускали, она с силой ударяла по вытянутой вперед левой руке и по большому пальцу левой руки. Для их защиты от удара спущенной тетивы на запястье надевали кожаный напульсник с металлическим щитком либо это был металлический наруч. На большой палец левой руки надевали кожаное кольцо или металлический перстень со щитком. Иногда для удобства кожаные перстни надевали и на указательный и средний пальцы правой руки, которыми оттягивали тетиву, так как при сильном натяжении тетива могла порезать пальцы. Еще одним специфическим «оружием» лучника были две заостренные с обеих сторон жерди (тонкие колья) при стрельбе из лука их втыкали в землю перед собой, чтобы прикрыть себя от рыцарской конницы. В рукопашном бою английские лучники вешали лук через плечо и, взявшись за короткие мечи либо топоры, резали и рубили врага, причем столь же профессионально, как стреляли из лука. По обстоятельствам лучники пускали в ход и выдернутые из земли защитные жерди/ колья: будучи представителями социальных низов, они владели английской народной техникой боя с шестом, что было весьма полезно именно для этого рода войск. В крайней ситуации роль шеста мог выполнять и лук со снятой тетивой, который был почти такой же длины, что и боевой шест. (Лук со снятой тетивой, превратившийся в прямую палку, либо обматывали материей или помещали в длинный узкий мешок из кожи или ткани, а тетиву – под шлем/шляпу.) Боевая техника владения шестом сочетала в себе простоту и эффективность. Его держали одноименным хватом сверху посередине. Наносили и отбивали удары обоими концами шеста. В ближнем бою противника отталкивали от себя и парировали выпадами средней частью шеста. Эти прирожденные богохульники, мародеры и пьяницы (подобный набор характеристик был присущ воякам той поры: постоянно рискуя жизнью, они жили одним днем) всегда были готовы к бою, где их хладнокровие, смелость, стойкость и высокое профессиональное мастерство делали их лучшими головорезами той поры, перед которыми трепетали их враги. Только в 1595 г. Тайный Совет (совещательный орган при английском монархе) постановил, что лук больше не должен состоять на вооружении армии, и зловещий свист валлийских стрел перестал звучать на полях сражений с участием англичан. Порох взял вверх раз и навсегда!!!
