Великое Предательство:Казачество во Второй мировой войне

Вполне естественно, что В. Г. Науменко не собирался оставлять клевету без ответа. В его архиве сохранилось несколько вариантов, к сожалению, неоконченной статьи с критикой книги Ленивова, письма Вячеслава Григорьевича доктору Н. А Гимпелю и письма-свидетельства офицеров и казаков, вернувшихся из сибирских лагерей, в коих Ленивов пребывал комендантом (!)

В настоящей главе все эти документы собраны воедино. В ней приводятся главные «обвинительные материалы» из книги Ленивова и наиболее веские, на наш взгляд, доводы генерала Науменко, уличающие автора в подтасовке фактов и искажении правды.

1. Об участии генерала Науменко в формировании частей Русского Корпуса

Начиная главу о В. Г. Науменко, Ленивов на странице 148 пишет о том, что «формирование Корпуса шло туго за недостатком русских эмигрантов в Югославии» и что лишь с началом организационной деятельности Кубанского атамана генерала Науменко «начало проводиться подлинное формирование» Русского Охранного Корпуса.

«В стремлении обрести доверие со стороны Германского военного командования в Югославии генерал Науменко предложил провести мобилизацию казаков-эмигрантов в обязательном порядке в намерении сформировать два первых нумерных полка Корпуса, такой проект был принят и проведен в жизнь».

Далее говорится, что в состав Корпуса были зачислены около четырех тысяч казаков, преимущественно донцов и кубанцев, что был сформирован 1-й Казачий полк и т. д.

«Для сведения читателей книги «Под казачьим знаменем» все написанное Ленивовым о моем участии в формировании частей Русского Охранного Корпуса совершенно не отвечает действительности» — сообщает генерал Науменко.

«Начало Второй мировой войны [в Югославии] застало меня с семьей в городе Кральево, находящемся примерно в 200 километрах к югу от Белграда. Управление Войском, Войсковые Регалии и Войсковой штаб находились в Белграде.

Приказ № 1 о формировании [Отдельного] Русского Корпуса был отдан его командиром генерал-майором М. Ф. Скородумовым 12 сентября 1941 года.

<…> Я немедленно выехал в Белград для того, чтобы познакомиться с положением этого вопроса и обсудить со своими непосредственными сотрудниками по управлению Войском вопросы, связанные с формированием Корпуса и участием в нем кубанцев.

<…> Никакой мобилизации никому не предлагал, и таковая никогда произведена не была.

Мы приняли решение о желательности вступления кубанцев в Корпус, но не в обязательном порядке, а лишь по желанию каждого.

Действительно, на приказ откликнулся одним из первых наш Гвардейский Дивизион — 14 офицеров и 142 казака, которые и вошли 18 сентября в 1-й Сводный, а не казачий полк, именовавшийся тогда дружиною, в 3-й казачий батальон под командованием полковника А. И. Рогожина.

Что же касается 1-го Казачьего полка, то он был сформирован лишь к 31 декабря 1942 года в составе: 1-й батальон — три сотни кубанцев, 2-й батальон — то же, 3-й батальон — донцов. Других казачьих полков в Русском Корпусе не было.

Когда вопрос о вступлении в ряды Корпуса кубанцев был решен, то Для дальнейшего руководства, а также для сношения с германским командованием, командованием Русского Охранного Корпуса и для связи с назначенным возглавителем русской эмиграции в Сербии генерал-майором В. В. Крейтером, мной был назначен генерал-майор В. М. Ткачев, казак станицы Келермесской».

Сделав необходимые распоряжения Походному атаману и своим сотрудникам по управлению Войском, сам генерал Науменко 21 сентября 1941 года срочно выехал в Кральево, где создалась угроза полного окружения города 40 тысячами партизан и их боевого противостояния с германским гарнизоном. Всякая связь с Белградом была прервана на полгода.

Именно поэтому, заявление Ленивова на страницах 148–149 о произведшем «огромном впечатлении среди казаков-националистов, число которых превышало цифру в 1250 человек» приказе атамана Всеказачьего Союза в Сербии генерала Полякова (без даты и подписи) о мобилизации казаков в Казачий полк, их готовности вступать в его ряды и сорванной по причине «интриги, проведенной генералом Науменко совместно с русскими эмигрантскими кругами перед немцами» — является несостоятельным по причине вынужденного отсутствия Кубанского атамана в Белграде.

«Лишь летом 1943 года в Русский Корпус влилась сотня, в которую вошли частично и не казаки, и националисты, под командою войскового старшины Протопопова. Эти 150 казаков вошли как 7-я сотня в состав Казачьего полка генерала (оберста, чин в Корпусе. — П. С.) Зборовского» — отмечал генерал Науменко.

Возвращаясь к замечанию Ленивова о том, что на формировании Корпуса сказывался «недостаток русских эмигрантов в Югославии», приведем выдержки из дневников генерала Науменко от 24 июня 1949 года (иммиграционный лагерь в Баварии, Западная Германия):

«Вчера имел довольно продолжительный разговор с генералом Михаилом Федоровичем Скородумовым, организатором Русского охранного корпуса.