Великое Предательство:Казачество во Второй мировой войне

Я всем им показывал Вашу фотографию, которую Вы мне прислали (сердечно благодарю Вас за нее), и всем передавал от Вас привет, говоря: «Атаман просит меня передать, чтобы вы не падали духом и были настоящими казаками, живите честно и знайте, что он о Вас не забывает и сделает все, что возможно, чтобы создать Вам лучшую жизнь, но нужно терпеливо ждать весны». Если бы Вы видели, как моментально преображались эти худые, изнуренные, с печатью глубокого страдания, лица. Как теплым огоньком загорались их глаза и со слезами в них… они прощались, просили Вас приветствовать и, ободренные, уходили к себе в горы, где их ждали семьи, расположенные в наскоро сделанных землянках по ущелью и лесам диких Альп.

Кроме этих, есть еще около семи-восьми тысяч казаков, расположенных в Синане, Лиенце, Шпитале, Виллахе, Клагенфурте и Бруке. Часть их живет по деревням и городам, и находится на работах, а часть сидит по лагерям. От них тоже часто приезжают ко мне, по три-пять человек, узнать, что есть нового. Сейчас со всеми ними я наладил связь и стараюсь [ее] поддерживать.

Относительно архива (Кубанского Войска. — П. С.)

удалось установить следующее. Архив (весь или часть) был послан Вами генералу Соламахину (по его просьбе. — П. С.) в Толмеццо, где он занимал пост начальника юнкерского училища. Атаман Доманов послал полковника Лукьяненко забрать его. Тогда, генерал Соламахин отобрал самую ценную часть его, а остальное отдал посланному. Куда этот архив делся, — не знаю. Ценную же часть архива генерал Соламахин передал на хранение некоему Чуйко, который и держал ее у себя до июньской катастрофы, во время которой он вынужден был сдать ее (на хранение, как он говорит) английскому майору Дэвису. Мне удалось лично познакомиться с майором. Впечатление он произвел на меня обыкновенное, — как и все англичане. В данное время майор Дэвис перемещен за 60 километров отсюда, и где эта часть архива мне установить не удалось.

Выдача из Дании. Бой казаков на станции в Венгрии

Из дневника В. Г. Науменко, июнь 1949 года. Иммиграционный лагерь в Баварии, Западная Германия.

<…> Вчера я имел разговор с одним нашим русским, который живет сейчас со мной в комнате. Он рассказал следующее.

После прихода англичан в Данию в 1945 году, там было несколько десятков тысяч русских, состоявших в воинских частях. Так вот один из них рассказал ему, что с ними было.

Однажды англичане пригласили офицеров на какое-то совещание. Так, как это было с казаками в Лиенце. Те поехали, но, опасаясь ловушки, сказали солдатам, чтобы они следили, куда их повезут, а в случае чего, выручили. Надо сказать, что оружие эта часть не сдала.

Как и надо было ожидать, офицеров обманули. Привезя их в известное место, засадили за проволоку под сильную стражу. Это проследили солдаты и на следующий день все двинулись выручать своих офицеров. Англичане не решились довести дело до вооруженного столкновения и офицеров отпустили.

После этого они переменили тактику. Им удалось войти в доверие солдат и офицеров. Они обещали перевезти их в Германию, а оттуда отправить в США. Как у англичан принято, это было подтверждено «словом офицера британской армии». Наши имели неосторожность поверить. Оружие сдали. Действительно, их погрузили в поезда и привезли в Германию, но… в Берлин и там, в Потсдаме, передали советам. Там как раз проходила конференция.

Большую часть их посадили в какой-то огромный лагерь в Потсдаме, остальных отправили куда-то южнее. Там обращались с ними варварски. На требование выдать офицеров, солдаты не согласились. Много было расстреляно. Все-таки нашлись сексоты и указали на офицеров, которые, в большинстве здесь же и уничтожались.

Это рассказал один из солдат последней группы, которому удалось бежать из лагеря и после больших затруднений перебраться в американскую зону Германии. Здесь его хотели выдать, но он при помощи немцев получил немецкий документ и спасся.

Другой случай из прошлого рассказал на днях один румын.

Уже перед крахом Германии на одну из станций Венгрии с двойным названием, которое не запомнил, прибыл с востока большой эшелон с русскими военнопленными, которые были заперты в вагонах, и находились в ужасном положении.