Великое Предательство:Казачество во Второй мировой войне

Несмотря на создавшееся положение, наше немецкое начальство продолжало ожидать от своего командования соответствующий приказ о выступлении, что было совершенно бессмысленно, так как военные действия на итальянском фронте уже прекратились.

В эти дни в Палуцца было особое оживление, которое вносили горцы, приходившие сюда из окружающих сел узнать, что происходит.

Если центром для казачьего поселения в Италии был город Толмеццо, то таким же центром для горцев Кавказа считалось село Палуцца, так как там находился штаб дивизии, управление по делам горских беженцев, возглавляемое генералом Султан Келеч Гиреем, отдел снабжения продовольствием и прочие структуры. Здесь же издавалась группой горцев-сепаратистов «Газета», появление которой мы объясняли себе как следствие вынужденного бездействия этих политических дельцов-ловкачей. Существовал кафе-ресторан с билиардом и несколько питейных заведений, вино для которых поставлялось из города Удино.

Словом, была «Горская республика» в Италии, но без президента, так как «достойные» кандидаты выбрались своевременно из Берлина в Швейцарию, оставив свои народы на произвол судьбы и на «милость» английского командования.

В последний вечер перед выступлением в штабе происходило совместное заседание всех офицеров, на котором, однако, отсутствовали офицеры Грузинского полка. Вскоре появился командир этого полка полковник князь Ц., который, поздоровавшись со всеми присутствовавшими офицерами, обратился к полковнику Тоерману с заявлением, что он уходит с полком в горы и будет продолжать операции против красных партизан, а потому просит его (Тоермана) снять с него присягу, которой он был связан до сих пор.

Видимо, полагая, что такая формальность никакого значения уже не имеет, а в случае отказа князь все равно не изменит своего решения, полковник Тоерман желание его исполнил.

Когда князь, распрощавшись со всеми, вышел, я догнал его и спросил, что означает все это и какие у него планы. На это он ответил мне следующими словами:

— Меня ждет встреча с красными итальянскими партизанами, а тебя и всех вас — Красная Армия большевиков. Поэтому я и выбрал меньшее зло.

Слова князя оказались пророческими, и помнил я их всю дорогу.

Надо отметить, что грузин-беженцев в горском лагере было очень небольшое количество — единицы, и это обстоятельство позволило князю принимать самостоятельные решения.

На следующий день вытянулся транспорт горцев, влившись в нескончаемый поток казачьих повозок, путь которых пролегал через Полуцца.

Грузины ушли в горы, и впоследствии я узнал, что они были там окружены итальянскими партизанами, разоружены, интернированы, а после все были освобождены. Многие из них остались в Италии, другие выехали в разные страны. Все они остались живыми и невредимыми.

Полковник Тоерман и майор Тойер с горцами не пошли. Они исчезли из их расположения, и горцев возглавил генерал Султан Келеч Гирей.

Путь от Толмеццо до берегов Дравы уже описывался многими со всеми подробностями, и нет нужды останавливаться на этом вновь.

К моменту выхода горцев из Италии, общее число их (не считая грузин) можно выразить цифрой 5000 человек, из которых офицеров было 40–45. Некоторая часть горских и все грузинские беженцы остались на месте.

Двигались казаки, горцы, немцы, опять казаки и казалось, что нет конца этим повозкам. Многие шли пешком. Большинство даже не понимало, от какой опасности надо уходить, куда ведет дорога, по которой они двигаются, и такая неизвестность внушила им большую тревогу.

Стал я у дороги, провожаю взглядом проезжающих и проходящих, присматриваюсь к повозкам, надеясь увидеть там такую, на которой я мог бы найти место. Ждать пришлось долго и, казалось, безнадежно. Вдруг подходит грузовик, за рулем которого сидит немецкий солдат, а рядом с ним унтер-офицер. Я подал знак рукою. Машина остановилась, унтер-офицер уступил мне свое место, а сам забрался на ящики, которыми был заполнен камион.

Однако добраться до конечного пункта на машине мне удалось. Вследствие порчи она остановилась, и я продолжал путь пешком.

Наступил вечер. Впереди, у дороги, виднеются австрийские хаты. Захожу в первую из них, спрашиваю у женщины разрешение переночевать. Получив положительный ответ, я остался, но, несмотря на усталость, заснуть не мог. Слова, сказанные мне князем, сверлили мой мозг.

Утром, выйдя на кухню и поздоровавшись с хозяйкой, обратился к ней с просьбой дать мне штатский костюм, так как мне необходимо переодеться. Видимо, заподозрив что-то недоброе в моих намерениях, она ответила, что в доме костюма нет и сказала, чтобы я шел в домик, видневшийся на опушке леса, и там ждал.

Я поблагодарил и пошел туда. Здесь оказался небольшой деревянный сарайчик, каковые встречаются на огородах. Часа через два-три туда пришла девушка, которая передала мне костюм, правда, брюки были короткие, ботинки и кепи. Переодевшись, я уложил ненужные мне вещи в мешок и отдал их девушке. Себе оставил револьвер, бинокль, спальный мешок и некоторую мелочь. В таком виде двинулся дальше.