Великолепная корпоративная вечеринка

– Это моя работа. Господа, внимание! Переходим на новый уровень. Давайте составим шезлонги в круг. Садитесь…

Следующим этапом тренировки стало создание модели фирмы.

– Любая фирма, предприятие. Пусть даже цех по производству пельменей.

– Не надо про пельмени! – хором закричали Инга, Сонечка и Матвей Денисович. Виолеттины пельмени уже сидели у них в печенках.

– А почему не рекламное агентство? – предложил свежую, оригинальную идею Аркадий Игоревич. – Я буду директором.

– Хорошо, рекламное агентство. Название?

– Банго-Манго! – закричала Соня. – Креатор! Престиж! Авокадо!

– Агнесса Михайловна? Вы?

– Э… Сейчас-сейчас… Я еще не придумала.

– Дикобраз! Папуас! Центр рекламных технологий! Имидж-центр! – выкрикнула Соня.

– Тимур?

– Ну… Может, Кодекс?

– Уголовный?!

– Нет, я еще подумаю.

– Австралия! Реклама-Мама! Фейерверк! – закричала Соня. Она явно учла замечание психолога и теперь укрепляла голосовые связки, нет, самооценку.

– Матвей Денисович?

– Хммм… Рекламно-маркетинговая ассоциация!

– Блестяще! Инга, вы?

Инга пожала красивыми загорелыми плечами.

– Я не знаю, – небрежно отмахнулась она. – В Америке, кстати, из шести тысяч функционирующих там рекламных агентств девяносто процентов носят имя владельца. «Янг энд Рубикам», «Макканн-Эриксон», «Уэллс, Рич, Грин», «Кэньон энд Экхардт». Поэтому я предлагаю назвать нашу гипотетическую фирму «Рекламным агентством Лунского».

– А мне понравились «Дикобраз» и «Авокадо», – сказал Лунской. – Это в духе нашего «Кенгуру». Броско, запоминается и совершенно не привязано к исходному материалу. Нет, правда, давайте назовем «Авокадо». Итак, я буду руководить.

– Руководить будет Софья Андреевна, – отрезала психолог. – А вы, Аркадий Игоревич, будете ее личным помощником.

Сонечка зарделась.

– Вот это поворот событий! – пробасил Матвей Денисович. – Классно!

– Аркадий Игоревич, – кисло сказала Инга (она расстроилась, что не ее назначили директором), – теперь берегитесь! Симпатичные помощники зачастую становятся объектом сексуального преследования со стороны одиноких начальниц!

Соня вздрогнула и бросила на Ингу взгляд, полный укоризны. Она не ожидала подобного удара.

– А ты вообще о чем-нибудь, кроме секса, думаешь? – зло спросил Матвей Денисович.

Тимур Забродин не сводил глаз с Инги. Его взор полыхал сумрачным огнем.

– Что ж, – усмехнулся Лунской, – в роли личного помощника Софьи Андреевны я буду даже настаивать на сексуальных домогательствах. Уж больно начальница хороша. Итак, я требую меня домогаться!

Все преувеличенно громко засмеялись – босс, мудрый и справедливый, изящно исправил ситуацию!

Из дневника Сони Орешкиной:

«…На старости лет совершила два открытия. Первое: некоторые люди созданы специально для того, чтобы делать другим гадости. Второе: некоторые люди склонны не замечать хамского поведения других лиц, пока это не касается их лично.

Первое заключение относится к Инге. Второе – ко мне.

Пора признать очевидное. Инга – стерва. Но все же я не могу ею не восхищаться. Как она самоуверенна! Как красива! И ей совершенно плевать, кто и что о ней скажет. Научиться бы такой свободе!»

Глава 9Неприятности наконец-то начинаются

До ужина оставалось два часа. Свободное время Инга собиралась потратить на улучшение внешности и выбор наряда. Если у Инги было жизненное кредо, то оно, вероятно, выражалось в словах «Блистать всегда!».

Следовать жизненной установке было нетрудно. Природа, наделив Ингу непомерной амбициозностью, подарила ей и яркую внешность. И сейчас труженица рекламного агентства думала о том, что роскошное вечернее платье, новая прическа и макияж помогут ей сгладить неудачи прошедшего дня и вновь стать центром вселенной.

А день, несомненно, выдался на редкость неудачным. В деловой игре Инге поручили роль Мойщицы Окон! Быть мойщицей окон в фирме, возглавляемой Соней, – более ужасной ситуации не придумать! Инга поняла одну неприятную вещь: психолог всячески принижает ее достоинства.

Однозначно, сегодня – с подачи вредной Ольги Валентиновны – блистала Соня, а не Инга. Несколько одобрительных взглядов, брошенных директором в сторону Орешкиной, заставили сердце Инги затрепетать от негодования. Все восхищенные взгляды, по мнению скромницы, предназначались только ей одной.

Инга дернула замок-«молнию» на спортивной сумке, собираясь извлечь из нее многокилограммовый косметический сет. Этот чемоданчик с косметикой был ее оружием в борьбе с невзгодами и плохим настроением.

Девушка раскрыла сумку и замерла. Внутренности баула были перелопачены, как у жертвы автокатастрофы. Кто-то здесь основательно порылся.

– Черт! – воскликнула Инга. – Какая наглость! Проклятая толстуха!

Она сразу же поняла, что в ее вещах копалась горничная Олеся. А кто ж еще? Недаром улыбчивость украинского пончика сразу показалась Инге подозрительной. Инга относилась к натурам, которые щедро одаривают других вымышленными пороками и очень неохотно признают чужие достоинства.

Из дневника Сони Орешкиной: