Венская прелюдия

Среда для юноши стала самым сложным днём. После каждого занятия с мешками мышцы ныли, будто их отбили палкой, но неумолимый монах заставлял парня весь день метать ножи в деревянную доску с нарисованным на нём человеческим силуэтом. При этом монах требовал использовать разную технику броска – сверху, снизу, сбоку и даже с разворота из-за спины. Джованни метал до тех пор, пока не попадал в закреплённое на доске перо, а оно своё место меняло десятки раз в день.

Каждый четверг, изнывая от боли в руках, Джованни получал выходной для своих мышц. Учитель уводил его в подвал, где располагалось какое-то подобие лаборатории. Высокие шкафы с застёкленными дверцами позволяли рассмотреть внутри на полках множество прозрачных стаканов и бутылок разного размера. Каждая ёмкость имела наклеенный бумажный прямоугольник с надписью на латыни. Засохшие травы, разного цвета жидкости, несколько колб с какой-то слизью и большие стеклянные чаши с порошками разных оттенков белого – всё имело своё название. В углу на невысоком дубовом столе стояли два высоких стеклянных ящика с крышками. В одном обитали яркие лупоглазые пятнистые лягушки, а содержимое второго Игнацио еженедельно пополнял десятком громадных крыс, которых он отлавливал на ближайшей скотобойне по воскресеньям для замены их родственников, погибших в результате опытов.

Пятница была днём фехтования. Несмотря на болезненность своих суставов, невысокий рост и короткие руки, за эти месяцы Игнацио ни разу не позволил Джованни коснуться себя пробкой, надетой на кончик шпаги. Этот факт выводил Джованни из себя, но как только юноша терял самообладание, то тут же получал несколько «уколов» в разные части тела. При этом Джованни, делая решающий выпад, всегда успевал назвать место, в которое ударит.