Верховный Главнокомандующий

Кстати, сей молдаванин — ещё один из один из убийц Распутина в «реальной» истории, разрешите представить. «Пацан реальный» и, по судя по всему — намечается конкретный «замес»!

У этого, у Гучкова, у двух «новичков» и ещё буквально — двух-трёх человек, хотя бы рукопожатия были твёрдыми. У остальных же, ладони были влажными, дрожали — их владельцы по всем признакам — откровенно трусили. Значит, ЭТО(!!!) произойдёт сегодня и в любой момент.

У самого — лёгкий, бодрящий мандраж и, какой-то боевой азарт!

«Новички», замечаю, уселись у меня по бокам и их рожи мне что-то сильно не понравились… Не «наши» рожи, говорю! У наших — таких рож не бывает, да и говорят они как-то… Как-то, неуловимо шибко правильно по-русски.

Ну, как говорится: бобро пожаловать, Джеймсы Бонды фуевы!

Сперва, всё начиналось как обычно — хотя я и предупредил в самом начале:

— Господа! Сегодня до полудня, мы с вами просто обязаны прийти к консенсусу… Иначе, вам удачи не видать: я в понедельник опубликую «Манифест», программу демократических реформ — а вы окажитесь выброшенными на задворки истории.

Сажусь, достаю из своего саквояжника несколько папочек, и:

— Сегодня, господа, я предлагаю поговорить о милитаризации экономики…

В принципе, я ничего «нового» не придумал! За основу своего плана перевода экономики России на военные рельсы, я взял так называемую «Программу Гинденбурга».

Что это такое?

* * *

Осенью 1916 года, Верховное Военное Командование Германии (ВВК) разработало и начала претворять в жизнь программу «Программу Гинденбурга» — названную так по имени её инициатора. По сути своей, это была программа мобилизации всех сил народа и ресурсов экономики для ведения «тотальной войны» — до «победного конца».

Программой предусматривалось немедленное и решительное выполнение целого комплекса мер:

Во-первых: увеличение за полгода в два-три раза — к весне 1917 года, производства артиллерии, стрелкового оружия, самолетов и боеприпасов всех видов.

Во-вторых: мобилизация всех людских резервов для направления в действующую армию или в военную промышленность.

Для выполнения этого, предполагалось увеличить производство на существующих военных заводах и возведение новых предприятий, изымание из не связанных с военной промышленностью отраслей всех запасов сырья, топлива, металлов, рабочей силы и прочего.

К «Программе Гинденбурга» прилагался принятый Рейхстагом закон «О вспомогательном патриотическом труде». По этому закону, вводилась трудовая повинность для всех мужчин от 16-ти до 60-ти лет.

Работающим на военных предприятиях рабочим и служащим, категорически запрещалось бастовать, увольняться и самовольно выбирать место работы.

Неквалифицированные рабочие на заводах, заменялись женщинами и подростками и мобилизовались в армию. В то же время, государство брало на себя заботу о подготовке кадров: массово открывались профессиональные училища для подготовки и переподготовке квалифицированных рабочих.

Чтоб управлять военно-экономической мобилизацией, по сути — всей германской индустрией, было создано «Военное управление», возглавляемое генералом Вильгельмом Тренером.

В результате, «Программа Гинденбурга» была на следующий год выполнена — а по отдельным показателем, даже перевыполнена.

Однако, как говорится — «поздно было пить боржоми»! Войну со всем миром, Германская Империя проиграла ещё в 1914 году — ещё до того, как её начать.

Я же хочу этот «финт ушами» произвести на год раньше Гинденбурга, тем более — что мне так «много» не надо. Я не воюю со всем Светом!

* * *

Зачитав документ, я внимательно всех оглядел и спросил:

— У кого на этот счёт есть какие разумные доводы или дельные предложения, господа депутаты и министры?

Хотя, «доводов и предложений» у него не оказалось — как обычно, в бой с «голой оппой» кинулся князь Львов — требуя напротив: вместо «милитаризации» промышленности сосредоточить контроль над нею в частных руках, обещая «завалить» фронт снарядами.

В ответ, зевнув, достал справку по военной промышленности Англии, вслух прочитал — как дела идут с этим в этом «оплоте» демократии и, затем:

— Таким образом, как мы с вами видим, господа — «снарядный голод» был знаком и нашим британским союзникам! В ответ, они предприняли меры — фактически приведшие к национализации промышленности в военное время. Почему же, вы не хотите поступать подобно пресвященным европейцам, господа?! Почему же, вас постоянно тянет залезть на дерево и свесить оттуда волосатый хвост?!

Естественно, аргументов возразить мне не оказалось!

Депутаты Госдумы разом загомонили, перебивая друг друга и неся всякий маловразумительный бред, сути которого я понять не мог. Князь Львов, побледневший, задыхающийся, трясущийся как в нервном припадке встал и, подобно Ленину на броневике — обличающе в мою сторону рукой показывая, прерывисто — как между приступами астмы, вскричал:

— Вы нас губите… Вы проигрываете войну… Ваши министры — или бездарности, или изменники… Страна вам не верит… Армия вам не верит… Пустите нас… Мы попробуем…