Вернись ради меня

Коннор ничего не отвечает, но он и не должен. Я вижу все, что у него на сердце, в его прекрасных зеленых глазах. Я слышу голос его души, когда наши губы встречаются, а потом он медленно входит в меня.

<p>34. Коннор</p>

Я попаду в ад.

Но кажется, меня не настолько сильно заботит спуск туда, чтобы остановиться. Весь мой план был отринут, когда она начала умолять. Отказать ей было невозможно, и я должен был дать ей этот единственный раз.

Я знаю, что я ублюдок. В мыслях нет ни тени сомнения, что она возненавидит меня за это, но, по крайней мере, я смогу сохранить эту ночь в сердце, когда она уйдет.

– Это было… – говорит Элли, пытаясь отдышаться.

Это было все, о чем я когда-либо мечтал.

Это было все, чего я не смел желать.

Это было все, на что я надеялся.

И теперь я боюсь, что это было в последний раз.

– Ага, – соглашаюсь я, лежа на спине, пялясь в потолок и моля Бога дать мне еще немного времени. – Это было.

Она сворачивается клубком у меня под боком, кладет руку мне на грудь, и я обнимаю ее. Повторяю себе, что должен наконец все ей рассказать, открыть правду, но затем договариваюсь с собой же еще на одно мгновение.

Если бы я мог, то отправился бы в прошлое и сделал бы все, чтобы его изменить. Но я не могу и ненавижу себя за это.

Я хотел сделать Элли счастливой, а теперь должен разбить ей сердце. Мое собственное после этого будет и вовсе уничтожено.

Раньше я думал, что если когда-нибудь расскажу о случившемся той страшной ночью, то избавлюсь от чувства вины. Ведь я так долго хранил этот секрет и пытался не думать о нем, чтобы просто жить.

Именно поэтому я так выкладывался на службе. Мне нужно было стать лучшей версией себя и попытаться кого-то спасти.

Как же я ошибался.

Теперь я бы сделал все, чтобы не раскрывать эту страшную тайну до конца времен.

Я понимал, что возвращение сюда может воскресить многих призраков прошлого, но даже не думал, что они столкнутся с моим будущим. Будущим, которое необходимо мне сильнее, чем воздух в легких или сердце в груди.

К черту моего отца.

К черту Деклана.

К черту всех, кто знал, что станет исключительно источником боли для человека, которого любит, но был слишком эгоистичен, чтобы уйти.

Мы с братьями готовы к любым последствиям. Они готовы принять на себя удар, потому что знают, что я не смогу быть отцом Хэдли и мужчиной Элли, пока между нами есть этот секрет.

Как я вообще собираюсь сказать это?

Я пытаюсь состряпать план, чтобы смягчить удар, но ничего не приходит в голову.

– Коннор?

Я смотрю вниз на очень довольную Элли, у которой, кажется, совсем нет тревог и забот.

– Да?

Интересно, видит ли она, что со мной происходит? Чувствует ли мое тревожное состояние? А чувство вины, которое нарастает с каждой минутой? Верит ли, что я люблю ее? Знает ли, что я готов был бороться с братьями ради нее? Будет ли это иметь значение после всего?

– Я люблю тебя, – говорит Элли.

И это моя погибель.

Она любит меня – человека, чей отец отнял у нее двух самых дорогих людей. Элли рассказывала мне, как ей было тяжело потерять родителей. Все эти годы личность виновника их гибели оставалась неразгаданной, и теперь мой отец даже не может поплатиться за то, что совершил.

Почему это должна была быть именно она?

Почему не кто-то другой?

– Я люблю тебя, Элли. Черт, я люблю тебя всем своим гребаным существом и…

Я должен сказать это. И это должно случиться сейчас. Здесь, в этой постели, обнаженный после того, как любил ее всей душой и телом, я должен сломать ее.

Она садится и смотрит на меня. Я вижу в ее глазах миллион вопросов.

– Что случилось?

– Я должен кое-что тебе рассказать.

– Ладно, – ее голос немного дрожит.

Я должен быть чертовым мужчиной и взять на себя ответственность за то, что сделал, будучи, по сути, еще ребенком.

Черт, я не готов ее потерять.

– Помнишь, восемь лет назад, в ночь нашего знакомства, я сказал тебе, что мы с отцом сцепились?

Она заметно расслабляется и кивает:

– Да, конечно.

– Мы спорили из-за кое-чего, что случилось в ночь моего выпускного из средней школы, примерно за неделю до нашей с тобой встречи. Мои братья тогда вернулись домой, чтобы присутствовать на церемонии. Они знали, что я решил пойти в армию, и хотели быть рядом во время церемонии приведения к присяге.

Элли переплетает наши пальцы, и я с трудом сглатываю.

Боже, она пытается утешить меня.

– Нам необязательно говорить об этом…

– Нет, обязательно. Та ночь, Элли, ночь моего выпускного, была гребаным кошмаром. Мой отец, как всегда, напился и потерял контроль над собой: он орал на нас с братьями и всячески обзывал. В какой-то момент он замахнулся на Шона, но тот уже не был ребенком, так что в итоге они схлестнулись в драке. Это было… Что ж, очередной веселой ночкой для братьев Эрроуд. После мы вчетвером отправились в амбар, как делали всегда, когда хотели сбежать. И именно тогда случилась ошибка номер один.

– Я не понимаю…

– Мы ушли.

Элли качает головой:

– Все еще не понимаю.

– У отца никогда не было доступа к ключам от машины, но только не в ту ночь.

Она начинает нервно теребить свои руки.

– Он сел за руль?

Теперь дороги назад нет. Я должен это сказать.