Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Суть противоречия заключалась не только в том, какими были настоящие причины советско-югославского конфликта, а что можно сказать югославам. Если продолжать обвинять их в национализме, то нормализовать даже межгосударственные отношения будет очень сложно. Поэтому можно списать все на интриги врагов и перевернуть страницу. Но упрямый Молотов настаивал на том, чтобы продолжать в лоб критиковать Тито, возлагая на него ответственность за разрыв. А тогда этот разрыв не удастся преодолеть.

Молотов напоминал, что с 1948 года не только советские коммунисты перегнули палку в отношении югославских, но и югославские не стеснялись в выражениях. В ноябре 1952 года VI съезд КПЮ охарактеризовал СССР как «новую агрессивную империалистическую силу, претендующую на мировую гегемонию». На что Хрущев прокомментировал: «Теперь бы надо наши выступления процитировать»[1368]. Но Молотов продолжал цитировать обидные для СССР югославские заявления, и Хрущев снова прервал его: «Вячеслав Михайлович, немножко от враждебного нам в этом отношении попахивает. Вячеслав Михайлович, если Вы, как министр иностранных дел, проанализировали бы целый ряд наших шагов, то мы мобилизовали против себя людей. Корейскую войну мы начали. А что это значит? Это все знают.

Микоян: Кроме наших людей в нашей стране»[1369]. Такая критика советской внешней политики даже в узком кругу членов ЦК была довольно смелой и настраивала делегатов на разоблачение сталинской внешней политики и одного из ее творцов Молотова.

Однако Молотов вопрошал: «Как совместить позицию Коммунистической партии Советского Союза, сущность которой выражается в борьбе за коммунизм, с позицией Союза коммунистов Югославии, исходящей из того, что в СССР победил не социализм, а государственный капитализм и что внешняя политика СССР всего лишь одна из разновидностей политики империализма?!»[1370] Большинство Президиума ЦК надеялось, что добрый пример советских коммунистов заставит и югославских отказаться от крайностей в критике. В ближайший год так и будет происходить. Но в долгосрочной перспективе, как и доказывал Молотов, идеологические разногласия КПСС и СКЮ окажутся непреодолимыми.

Вскоре в этом убедится и Хрущев, с 1958 года возобновится острая полемика между советскими и югославскими коммунистами. Взгляды Хрущева были ближе к Сталину и Молотову, чем к Тито и Карделю. Однако для Хрущева преодоление конфликта 1948 года было частью более широкой политики освобождения от сталинского наследия. В этом отношении разногласия Молотова и Хрущева были принципиальными. Нужно было перевернуть страницу, «испачканную» Сталиным и Молотовым, сблизиться с Тито настолько, насколько он будет идти навстречу обновленному курсу КПСС. А там видно будет. Это будет уже новая ситуация, не отягощенная сталинским наследием. Это будет внешняя политика Хрущева.

Молотов на июльском пленуме вынужден был признать первые успехи этой новой политики: