Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

Формально государственные институты новой России существовали. А фактически эти новые институты только еще строились. Гораздо важнее поэтому была неформальная иерархия. Оттого во властных структурах шла непрекращающаяся ожесточенная борьба за власть и влияние. Несоразмерное должностным обязанностям влияние на принятие государственных решений главы Службы безопасности президента (СБП) Александра Коржакова – наиболее очевидный здесь пример.

А. В. Коржаков. 11 октября 1996

[РИА Новости]

Несовпадение формальной и фактической власти – характерная особенность нашей политической системы, устойчивая национальная традиция, сформировавшаяся еще в первые годы советской власти. Зазор между формальной и фактической властью изначально был заложен именно тогда.

* * *

В годы правления Ленина высшей государственной должностью была должность председателя ВЦИК. Поэтому формально главой государства (1917–1922) считался сначала Каменев, потом Свердлов, затем Калинин. Но лишь формально, а на самом деле все политические вопросы решались Советом народных комиссаров во главе с Лениным.

Пост секретаря партии считался тогда второстепенным и был создан для решения организационных и исполнительных моментов. Однако Сталин быстро наращивал свою власть и значимость.

Согласно Конституции Советского Союза, Верховный Совет был высшим органом государственной власти и единственным органом в стране, наделенным законодательной властью. Между съездами высшим органом государственной власти был Президиум ВС. На практике председатель Президиума имел мало влияния на политику с тех пор, как страну возглавил Сталин.

Согласно конституциям СССР 1936 и 1977 годов, главой государства являлся председатель Президиума Верховного Совета СССР. В 1922–1991 годах главой государства были Калинин, Шверник, Ворошилов, Микоян, Подгорный, Брежнев, Андропов, Черненко (как председатели Президиума Верховного Совета). Но это только формально. Если председатель Президиума ВС при этом не являлся лидером партии, то выполнял в основном церемониальные функции, не имея реальной власти. Хотя официально это нигде не было закреплено, государством руководил генеральный секретарь ЦК партии (короткое время – в 1953–1955 годах – фактическим руководителем СССР в должности председателя Совета министров был Георгий Маленков).

Но в советскую эпоху существовал определенный баланс между формальной и неформальной властью. В российскую он был нарушен. Непрекращающаяся война во власти, которая сопровождала все годы премьерства ЧВС, если и не отодвигала на задний план вопросы, связанные с формированием эффективных институтов демократии и новых рыночных отношений, то сильно эти процессы деформировала. Все воевали со всеми.

Особой активностью отличался глава СБП Коржаков.

«С конца 1993 года в борьбу за влияние на Б. Ельцина включилась Служба безопасности президента (СБП)… Незаметно для широкой публики СБП стала выходить за рамки задач по обеспечению собственно безопасности президента и претендовать на качественно иную роль в системе власти», – пишет Виктор Батурин.

Почему именно тогда? Потому что Коржаков сыграл особую роль в подавлении октябрьского мятежа и штурме Верховного Совета. В критической ситуации, когда военные медлили, колебались, просили письменных распоряжений, он не колебался и ничего не просил.

В 1994-м он стал стремительно набирать политический вес. Известно его письмо на имя Черномырдина, в котором, как утверждает Олег Попцов в книге «Хроника времен “царя Бориса”», «Александр Васильевич популярно объяснил премьеру, как следует распоряжаться нефтяными запасами страны в интересах отечественного капитала»: «Письмо вызвало большой шум. Все тайное становилось явным. На политической арене появилась фигура, претендующая на ключевую роль в государстве».

Тарасов: «ЧВС к Коржакову относился очень настороженно. Он знал, что был создан целый отдел, чтобы нас прослушивать. Коржаков всех подозревал. На меня писали черт-те что. Считали, что я американский шпион, раз с иностранцами общаюсь. Один раз ЧВС меня зовет, садись, говорит, читай. А там шифровки особой важности, и все про меня… И чего с этим делать, спрашиваю? Он говорит – давай, иди работать. Коржаков все время пытался диктовать ЧВС, поэтому тот был все время в стесненных обстоятельствах. Понимал, что надо быть постоянно настороже».

Наиболее известные конфликты того времени: Коржаков – Чубайс, Коржаков и Сосковец – Черномырдин, Коржаков – Березовский, Куликов – Чубайс, Гусинский и Березовский – Чубайс и его команда. И т. д. и т. п.

Сысуев:

«На заседании правительства сидят два вице-премьера – Куликов и Кох. И один следит за другим. Притом все официально – “наружка” ходит! Куликов расследует последствия приватизации. А ведь она являлась идеологическим фундаментом всей деятельности тогдашнего правительства. И это было, конечно, странно.