Виктор Цой и его КИНО

Георгий Гурьянов: Это тексты для куплетов «Популярной механики». Просто импровизация на любую тему: все переиначивается. Это здорово – да, я забыл даже. В записи их у меня нет. Был такой вокальный квартет «Улыбка»: я, Виктор, Сологуб и Молев – это такой музыкант из ВИА «Дружба», с Эдитой Пьехой, он потом погиб. Было очень весело, была такая клоунада. Фотография есть, где мы поем вчетвером. Эти песни-куплеты буквально накануне концерта сочинялись Курехиным и Виктором. Я их просто помню⁴²⁶.

Ирина Легкодух: Возможно, среди каких-нибудь записей Цоя сохранилось такое шуточное произведение, издевательское, про мажоров. Это была такая тетрадь, от которой весь Коктебель угонялся. И мы в этот кодекс все вместе придумывали новые и новые параграфы. Витя носился с этой тетрадью, и, кажется, она у него и осталась. Он вроде бы потом такое произведение придумал – «Неоромантика», или которое должно называться «Кодекс неоромантика», или как-нибудь похоже. Что-то типа – «…. неоромантик не имеет права выходить из дому без спортивной сумки, из которой торчит теннисная ракетка «Вилсон», неоромантик должен тонко разбираться как в марках женского, так и мужского нижнего белья и уметь наощупь отличить фирму-производителя»… Мы с Курехиным этот трактат в Коктебеле придумывали, очень веселились. Витя записывал его, но не знаю, осталась ли эта запись? Есть еще и в Крыму, и в Москве несколько людей, которые тусили тогда с нами. Но я не знаю, были ли и сохранились ли у них еще какие-то фотки или материалы. Теоретически и у меня самой вроде бы где-то должны быть еще какие-то фотки Цоя, или связанные с ним, и записи какие-то рукописные или записочки. Но где они? Мы ведь тогда жили весело, не фотографировались так уж особо, и архивов для истории не вели⁴²⁷.

Только не я

Кто может ездить в таксиКто носит кожаный плащКто каждый день пьет коньякО-О-О-О Только не яКто летом ездит на югКто сидит дома зимойКто не имеет долгов О-О-О-ОТолько не я

Это один из черновиков, сохранившихся в архиве Марьяны Цой. Есть два черновика с двумя вариантами данного текста. Один написан синей шариковой ручкой на листке, вырванном из книги «приема и сдачи объектов под охрану», второй написан частично шариковой ручкой и дописан крупными буквами черным фломастером на обрывке пожелтевшего от времени стандартного листочка бумаги для пишущей машинки.

Георгий Гурьянов: Это какие-то наработки. Надо же какие вещи можно нарыть!⁴²⁸

Текст так и не был нигде использован Цоем и остался лишь в виде черновика.

Период бунтующих дней

Новые герои сменяют на постах старыхИ дают свою клятву на знамени бунтующих днейИ крепко сжав губы, чтоб не выдать свой страхО период бунтующих дней

Один из рукописных черновиков Виктора, найденный в архиве Марьяны Цой. Точный год неизвестен, возможно, написан в период 1984–1985.

Георгий Гурьянов: У меня в архиве нет этой песни. Но это точно песня Цоя. У меня нет никаких сомнений. Я уже видел этот текст, мне приносили, показывали когда-то… Но он не пел его никогда. Нет. Можете даже не сомневаться⁴²⁹.

<…>

В последнее время меня не покидаетОщущенье что что то не такЯ шел по дороге не зная верна ли онаНо может быть это просто зимаИ может быть просто хандра[Но] И вот я встаю но вместо окна стена

Текст из архива Марьяны Цой. Дата написания неизвестна. Предположительно написан в период с 1982 по 1985 год.

<…>

Ты сидишь дома когда родителей нетСлушаешь пленки и некому сделать потишеУ тебя есть вопрос, [и] ты хочешь [дать]слышать ответПока ты один ты можешь его услышать

Один из тех черновиков, дата написанная которых неизвестна. Скорее всего, это период с 1982 по 1985. Есть версия, что это перевод одного из текстов американской группы «Talking Heads». Одним из оснований для нее служит надпись на английском языке, расположенная сбоку от текста: THE NAME OF THIS BAND TALKING HEADS.

<…>

Утром меня будит звонокЗа окном гудят машины дняЗа окном в бетон одетым звонЭто предназначено для меня

Черновик, найденный в архиве Марьяны Цой. Дата написания предположительно между 1982 и 1985 годом. В оригинале рукописи весь текст перечеркнут.

<…>