Виктория - значит Победа. Сердцу не прикажешь

- В котором часу ты будешь готов? – спросил Эмиля де ла Мотт.

- К полудню, наверное, - нужно отдать распоряжение приготовить всю его новую одежду, будет там пускать пыль в глаза местным модникам столичным кроем, кружевами и драгоценностями!

Опять же, подарки и что там ещё?

Не что, кто. Агнесс. Но это поздним вечером. А сейчас – пойдём и сделаем то, что нужно, раз уж угораздило так вляпаться.

- Значит, в полдень свяжусь, и договоримся, - кивнул де ла Мотт.

А Саваж уже махал рукой и говорил кому-то в зеркало – мол, собирается на юг, спешное королевское дело, в замок тоже заедет, и может быть ещё куда-то.

Открыть портал из королевского дворца было невозможно, но провалиться в тени – легко. И Эмиль распрощался с Саважем и де ла Моттом, и провалился. Прямиком до дома.

* * *

- Агнесс, - Эмиль дотянулся и поцеловал полураскрытые губы. – Увы, мне горько, но в этот ваш приезд мы более не увидимся.

- Отчего же? Кто рискнул соперничать со мной? – рассмеялась она.

- Повеление его величества, - он добавил серебристых осветительных шаров, чтобы любоваться ею ещё и ещё.

Сильный маг, она следила за своей внешностью всеми доступными для магов способами. И хоть фигура её уже не была по-девичьи хрупкой, но оставалась фигурой античной статуи. Её золотые локоны – это не парик, Эмилю доподлинно известно. А глаза сияют, как могут сиять только у увлечённой женщины. Увлечённой каким-то делом или каким-то мужчиной. И сейчас – определённо мужчиной, и этим мужчиной уже некоторое время оставался Эмиль.

Кузина короля Агнесс де Роган, в замужестве принцесса Дармштейнская, очень любила навещать родину и семью. И её супруг, герцог крохотного Дармштейна, обычно не возражал против визитов супруги в Паризию, привык за двадцать пять лет брака. Визитов кратковременных, но – регулярных. Потому что прекрасная Агнесс чахнет в доме мужа – без праздников, балов и прочих развлечений, на которые так богат франкийский двор. Особенно сейчас – когда все увеселения двора в цепких ручках маркизы дю Трамбле, и она, а не добродетельная королева, придумывает развлечения для придворных. А Агнесс всегда готова поддержать хорошее развлечение.

Эмиль понимал, что он для неё – тоже развлечение. Но ничего не мог с собой поделать – она звала, а он приходил. А сейчас даже оказался немного рад тому, что завтра нужно уезжать, и прекрасная Агнесс останется… нет, не одна. Она не умеет быть одна. И мгновенно найдёт себе кого-нибудь ещё.

Но королевская опала не вечна, и она тоже вернётся. И они непременно встретятся.

Он рассказал ей историю о девице Перье – чтобы она не сомневалась в его опале.

- Кузен Луи превзошёл сам себя в лицемерии и ханжестве, - усмехнулась Агнесс. – Был бы сам без греха – я понимаю, мог бы требовать того же и от других. Но весь двор всего лишь следует его примеру! Я буду скучать, виконт. Супруг пока не требует моего возвращения, и кто составит мне компанию на охоте послезавтра? И с кем я буду танцевать сарабанду на балу в пятницу, скажите?

- Я не верю, о прекраснейшая, что вы останетесь без кавалера, - усмехнулся он.

И порадовался, что некромант, и что мысли его ей не по зубам.

- Даже и не знаю, - притворно вздохнула она. – А скажите, виконт, отчего вы не согласились жениться? Женились бы, и кузен отстал бы от вас со всеми этими глупостями, верите?

- О моя принцесса, я не буду говорить, что не женюсь никогда, потому что никто не знает своего будущего, но – зачем мне девица из простецов?

- Наверное, она свежа и хороша собой? – Агнесс глядела лукаво.

- Она ждёт ребёнка от кого-то там, - отмахнулся Эмиль.

- Это меняет дело, согласна. Зачем вам чужой ребёнок? Но вдруг вы окажетесь в Массилии и встретите там невероятно прекрасную юную деву из магической семьи?

- У меня предубеждение против юных дев, - отмахнулся Эмиль.

Дотянулся, провёл кончиком пальца по ложбинке под её пышной грудью, а потом выше, там, где сквозь тонкую кожу просвечивают сосуды, накрыл грудь ладонью, слегка сжал… Агнесс вздохнула, улыбнулась.

- Не юную деву, так хорошенькую вдовушку, и забудете меня мгновенно, - облизнула палец, коснулась его губ, обвела контур.

Он поймал палец и поцеловал, потом – и ладонь, и переплёл пальцы со своими.

- Вы хотите услышать, что второй такой нет, так, Агнесс? И это правда, вы – единственная в своём роде. Второй такой нет.

- Не вздумайте там грезить обо мне, - рассмеялась она. – Соблазните ту самую вдовушку, а лучше – пару-тройку, и расскажите мне о них. Интересно, что ощущает юная вдовушка, изменяющая памяти покойного супруга?

- Думаю, зависит от супруга.

- Вдруг он был хорош?

- Такую сложно сбить с пути.

- А вы попытайтесь, - её искрящаяся улыбка заводила его всегда, и она отлично это знает.

- Вы знаете, моя принцесса, что никакой юности не сравниться с вами, - Эмиль галантно поцеловал ей руку… впрочем только для того, чтобы придержать, приподнять и усадить на себя сверху.

Принцессе давно за сорок, но юные и неискушённые выглядят на её фоне блеклыми, невзрачными, совершенно не интересными. И она это отлично знает.

И он тоже отлично знает.