Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

Шестнадцатилетнюю сироту, воспитывавшуюся в монастырском пансионе, шесть лет назад взял в жёны Гаспар де ла Шуэтт. К тому моменту ему уже стукнуло сорок четыре, он похоронил трёх жён, но наследника не смог породить ни с одной. Поэтому когда он увидел эту самую Викторьенн, и узнал, что давно покойные родители оставили ей заметную сумму денег и немного земли, то сразу же обратился к настоятельнице монастыря, опекунше Викторьенн, с предложением о браке. Мать Урсула, кажется, не имела других предложений для подопечной, и сразу же согласилась. Викторьенн стала госпожой де ла Шуэтт и прожила в браке те самые шесть лет, однако тоже не родила супругу ни сына, ни дочери. Господин де ла Шуэтт сначала беспокоился, после злился, приглашал к Викторьенн новомодных докторов и целителей — я пока не смогла уловить разницу между этими понятиями, но, судя по всему, разница была. Так вот и доктора, и целители хором говорили, что Викторьенн здорова, и очевидно, господину Гаспару следует получше стараться — наследник и появится.

Вопрос о наследнике был совсем не праздным, потому что наследовать было что. Господину Гаспару принадлежали изрядные владения на юге и юго-западе Франкии — и не просто так земля, а виноградники и серебряные рудники. Всё это работало, как часы, и приносило доходы, которые господин Гаспар не проедал и не прогуливал, а вкладывал в дело.

Мне даже показалось, что это какое-то не вполне дворянское поведение — не проматывать, а преумножать. И я поняла, откуда оно взялось — господин Гаспар был дворянином всего-то в третьем поколении. Его дед получил дворянство, когда помог кому-то из принцев с деньгами, и тот подписал ему патент. Старший господин де ла Шуэтт сразу же воспользовался привилегиями нового сословия и купил всё то, что раньше арендовал, а продавцы и рады были, как гласила легенда. Сын и внук продолжили дело с почти неприличным для дворян рвением, более того, та же самая легенда гласила, что ещё прадед господина Гаспара был еретиком-протестантом, был воспитан в традиции «молись, работай, довольствуйся малым», и эти представления о правильном поистёрлись за годы, но не исчезли совсем.

Так что господин Гаспар был богат, но оставить свои богатства сыну он никак не мог — потому что не случилось того сына, даже внебрачного.

О внебрачных связях господина Гаспара не говорили ничего. Я бы удивилась, если бы их не было совсем, но если он был женат на своих владениях, то где уж там место любовницам! Тем более, любовники нужны расточительные и щедрые, а господин Гаспар по единодушному мнению всех, кто говорил о нём, был изрядно прижимист.

И вот этот во всех отношениях достойный человек однажды отправился из столицы на юг, в те самые владения, чтобы лично надзирать за порядком в них, и взял с собой супругу, по словам доверенного целителя — наконец-то беременную. Однако, незадолго до Массилии, конечной цели их путешествия, на отряд напали. Господина Гаспара застрелили на месте, госпожа Викторьенн получила по голове, осталась жива, но две недели находилась между жизнью и смертью — никто не мог сказать, очнётся ли она, даже целитель господин Валеран, состоявший в штате её супруга.

Она очнулась… только это уже была не Викторьенн, но я. И первое, что сказал мне господин Валеран на следующий день после моего пробуждения, должно было ввергнуть меня обратно, не меньше, так он боялся.

— Госпожа Викторьенн, вы должны это знать. Вы потеряли ребёнка после нападения.

Я не ожидала такой информации, потому что в тот момент ещё не знала о всех заморочках с наследником. И не поняла, как должна реагировать. Дома-то у меня даже беременности ни разу не случилось, нет опыта. Поэтому я просто вздохнула и закрыла глаза.

— Правильно, поспите, станет легче, — господин Валеран пожал мою руку.

А Мари с Жанной потом шептались, что у госпожи просто нет сил плакать, вот она и молчит. Потому что была бы она в тягости — то её права на наследство никто бы не посмел поставить под сомнение. А теперь госпожа баронесса будет бороться до последнего вздоха.

Так я узнала об истории с наследством. Точнее, о претензиях на то наследство.

Господин Гаспар уродился единственным сыном, но у него имелись две сестры. Обе младшие, и обе в настоящий момент вдовые. Обе сейчас жили в том же самом доме — в отличном, как я поняла, квартале той самой Массилии, куда ехали, да не вполне доехали.

Старшая из них, Эдмонда, вдовая баронесса Клион-сюр-Экс, и её сын Симон, нынешний барон.