Читаем Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле полностью

К счастью для него, положение на северных рубежах Англии в какой-то степени компенсировалось отсутствием угрозы со стороны Уэльса. Во времена Эдуарда Исповедника фактическим правителем этого королевства стал принц Северного Уэльса Гриффит, который периодически оказывал поддержку мятежным английским графам. Однако в августе 1063 года он погиб в одном из столкновений с Гарольдом Годвинсоном, и на протяжении последующих двадцати лет человека, способного заменить его, не нашлось. «Уэльс в этот период, – как отмечают источники, – был не в состоянии доставлять беспокойство соседям». Вильгельм Завоеватель мог думать не столько об обороне этой границы, сколько о возможности расширить нормандскую экспансию в сторону Уэльса. Когда в пограничных районах были созданы графства Честер, Шрусбери и Херефорд, по сути дела являвшиеся нормандскими колониями в Англии, нормандцы стали регулярно проникать и на соседнюю территорию. Граф Херефорда Вильгельм фиц Осберн до своей гибели успел организовать такие поселения в Чепстоу и Монмоуте. Граф Честера Гуго Авраншский расширил свои владения до реки Клюид и всячески поддерживал агрессивные устремления своего кузена Роберта Раддлана. А Роже II Монтгомери, граф Шрусбери, уже к 1086 году завладел большей частью той территории, которая позже стала носить его имя. Но процесс присоединения уэльских территорий при Вильгельме Завоевателе только начался, а оборона этой части границ королевства для него лично особых проблем не составляла.

Другое дело Шотландия. Угроза с севера ощущалась на протяжении всего периода его правления, при этом рейды Малкольма подталкивали к действию врагов Вильгельма на континенте и наоборот. Так было и на этот раз. В 1079 году король, вернувшись в Англию, был полностью поглощен вопросами, связанными с экспедицией его сына в Шотландию, и его отсутствием не преминул воспользоваться граф Анжу Фальк. В самом начале следующего года он начал наступление на территорию Нормандии со стороны Мена. Нападение поддержал граф Бретани Хель. Их войска осадили и вскоре взяли крепость Лафлеше. Вильгельм вновь был вынужден спешно покинуть Англию, и уже через несколько недель после падения Лафлеше он во главе крупного отряда нормандских и английских воинов вошел в Мен. Кровопролитная битва не состоялась только благодаря усилиям местных священнослужителей, которые уговорили глав противоборствующих сторон покончить дело миром. В местечке, которое одни хронисты называют Бланкаланда, а другие Бруерия, король и граф подписали новый договор, практически продублировавший пакт 1077 года. Но и после этого обстановка в Мене оставалась напряженной. В 1081 году там, например, долго не хотели соглашаться с назначением на пост главы епархии Манса пронормандски настроенного епископа Хеля. Законным преемником епископа Арнольда он был признан только после личного вмешательства папы. Несколько лет спустя восстание против нормандской администрации поднял виконт Бьюмонта Губерт. Укрепившись в своем замке Сен-Сюзан, он согласился сдаться лишь после длительной осады и принятия осаждавшими выдвинутых им условий.

Тогда же в семье Вильгельма Завоевателя назрел новый конфликт. Ссора вспыхнула между королем и его единоутробным братом Одо, епископом Байе и графом Кента. Как известно, Одо всегда активно поддерживал Вильгельма. Он был на его стороне во время событий 1080 года, а после отъезда короля в Нормандию оставался одним из его главных доверенных лиц в Англии. Однако в 1082 году король приказал его арестовать. Обстоятельства, ставшие причиной столь серьезного и неожиданного решения, до конца не выяснены. Если суммировать сведения, которые на этот счет имеются только в хрониках более позднего периода, то получается, что Одо захотел стать папой римским. Чувствуя поддержку некоторых вассалов Вильгельма, он решил отправиться вместе с ними в Италию и вступить в борьбу за престол святого Петра. Такого опасного своеволия не потерпел бы ни один средневековый монарх, тем более такой, как Вильгельм Завоеватель. Он немедленно пересек Ла-Манш и, не обращая внимания на просьбы многих своих сподвижников, отдал приказ взять графа Кентского под стражу и отправить в Нормандию. Похоже, что Одо оставался в тюрьме до самой смерти Вильгельма в 1087 году. Однако имения его не были конфискованы. По крайней мере, в «Книге Судного Дня» он фигурирует как крупнейший после короля землевладелец Англии.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное