Вино с печалью пополам. Статьи о русской поэзии

Вполне чужда тебе Россия,Твоя родимая страна!Её предания святыяТы ненавидишь все сполна.Ты их отрекся малодушно,Ты лобызаешь туфлю пап, —Почтенных предков сын ослушной,Всего чужого гордый раб!Своё ты всё презрел и выдал,Но ты ещё не сокрушён;Но ты стоишь, плешивый идолСтроптивых душ и слабых жён!Ты цел ещё: тебе донынеВенки плетёт большой наш свет,Твоей презрительной гордынеУ нас находишь ты привет.Как не смешно, как не обидно,Не страшно нам тебя ласкать,Когда изволишь ты безстыдноСвои хуленья изрыгатьНа нас, на всё, что нам священно,В чём наша Русь еще жива.Тебя мы слушаем смиренно;Твои преступные словаМы осыпаем похвалами,Друг другу их передаёмСтранноприимными устамиИ небрезгливым языком!А ты тем выше, тем ты краше:Тебе угоден этот срам,Тебе любезно рабство наше.О горе нам, о горе нам!

Эти строки восхищали даже М. Жихарева, племянника Чаадаева, именно он получил их от Хомякова и опубликовал впервые в 1871 г. в «Вестнике Европы». «Вот это послание и по достоинству поэтическому, и по одушевлению гнева, и по глубокой, томительной патриотической тоске, и по блеску и звону стихов (выделено мной – С.М.) чуть ли не самое прекрасное из всех, вышедших из-под столько знаменитого, в своё время, пера Языкова», – писал Жихарев. Какие блестящие, конгениальные слова!

А ведь ещё в 1833 г. П. Киреевский замечал Языкову: «Эта проклятая Чаадаевщина, которая в своём бессмысленном самопоклонении ругается над могилами отцов и силится истребить всё великое откровение воспоминаний, чтобы поставить на их месте свою одноминутную премудрость, которая только что доведена ad ab-surdum в сумасшедшей голове Ч., но отзывается по несчастью во многих, не чувствующих всей унизительности этой мысли, – так меня бесит, что мне часто кажется, как будто вся великая жизнь Петра родила больше злых, нежели добрых плодов. Впрочем, я и сам чувствую, что болезненная жёлчь негодования мутит во мне здоровый и спокойный взгляд безпристрастия, который только один может быть ясен».

На стороне «наших» был и Пушкин (обратившийся когда-то к Чаадаеву со своими хрестоматийно известными стихами «Любви, надежды, тихой славы…»), который также высказал несогласие со взглядами Чаадаева на историческое прошлое России, выраженными в «Философических письмах» 1830-х. Помним, что 19 октября 1836 г., в день Царскосельского лицея, за четыре месяца до своей кончины, Пушкин писал Чаадаеву, и это тоже знаменитая его реплика: «Благодарю за брошюру, которую Вы мне прислали… Что же касается нашей исторической ничтожности, то я решительно не могу с Вами согласиться… Клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал».

(И мы помним, что Чаадаев потом изменил свою точку зрения на Отечество.)

Не пропустим и слова из послания Языкова свояку Хомякову, идейному вождю русских славянофилов:

Несчастный книжник!Он не слышит,Что эта Русь не умерла,Что у неё и сердце дышит,И в жилах кровь ещё тепла;Что, может быть, она очнётсяИ встанет заново бодра!О! как любезно встрепенётсяТогда вся наша немчура:Вся сволочь званых и незваных,Дрянных, прилипчивых гостей,И просветителей поганых,И просвещённых палачей!Весь этот гнёт ума чужогоИ этот подлый, гнусный цех,Союзник беглого портного, —Все прочь и прочь! Долой их всех!Очнётся, встанет Русь и с боюСвоё заветное возьмёт!