Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Именно этим я никогда не хотел заниматься. Да, мой опыт погружения начался с wreck-дайвинга – это погружение на затонувшие объекты. Но, во-первых, мы погружаемся не сами, а через дайв-центры. Все эти рэки давно исследованы, и найти там какие-то сокровища или археологические ценности вряд ли представляется возможным. Поэтому мы совершаем всего лишь экскурсию на затонувшие объекты, где все уже обныряно и хорошо известно. Во-вторых, брать что-либо с таких объектов – это дурной тон среди дайверов. Например, на той же Зенобии вполне можно было бы взять из вещей, которых там, как я уже говорил, великое множество. Но это не поощряется. Хотя, конечно, иногда бывает, что очень хочется взять что-то на память. На Зенобии, я помню, люди, заплывая в кают-компанию, отрезали себе куски паласа, лежащего там на полу. Я даже поинтересовался у них:

– А зачем?

– Ну как – зачем, – ответили мне, – поднимем, помоем и вставим в рамочку на память о том, что мы сюда ныряли.

Честно говоря, не оценил…

В Черном море я тоже нырял на затонувшие объекты, в частности, на корабль «Волга-Дон», который затонул в 1943 году, и на тот момент он принадлежал немецким вооруженным силам. Там, конечно, есть что посмотреть – оружие, гранаты, немного техники. И единственное, что мы взяли с этого корабля, это стопка газет фашистской Германии 1942–43 гг. Кто-то из дайверов в нашей группе поднял ее, зажав между двумя кусками фанеры, конечно, она начала разваливаться при подъеме, но все же часть газет мы смогли посмотреть, и это было познавательно – увидеть их спустя более 70 лет после того, как корабль затонул.

В Красном море много рэков, самый знаменитый среди них – это Тистлегорм, британский вооруженный сухогруз, потопленный немецкой авиацией еще в 1941 году. Опять же, чего там только нет – и мотоциклы, и противогазы, спецодежда и обувь и т. д. Так что, если покопаться, там можно что-то стащить для себя, но, повторюсь, это дурной тон. Тем более, если на каком-либо рэке официально погибли люди, то его в большинстве случаев объявляют морским кладбищем, и тогда это уже вообще похоже на мародерство.

Рэки есть везде – и на Мальдивах, и на Палау, ведь корабли тонули и продолжают тонуть. Из 15–20 погружений, которые тебе предоставляются во время сафари, всегда 1–2 погружения – именно на затонувшие объекты. И мне это нравится, но не является прямо страстью, что ли… Есть, например, дайверы, которые ездят нырять только на затонувшие объекты, а я больше люблю просто созерцать подводную природу. Конечно, интересный рэк всегда хочется посетить, проникнуть в трюм, если гид говорит, что это разрешено. Я не сторонник нарушения правил, и, если мне говорят, что внутрь нельзя, или говорят, что это опасно, то я не буду лезть на рожон.

Вы уже неоднократно отметили важность соблюдения правил поведения под водой. А вам приходилось быть свидетелем каких-то грубых нарушений правил, когда дайверы вели себя явно против принятых норм? Как это происходило?