Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Пришло время представления Миши как вокалиста. «Наше радио» вышло на нас с предложением сделать это у них в утреннем эфире. Они сказали нам: «Давайте представим его, поговорим, а потом вы споете под акустику одну-две песни». Мы тогда согласились, взяли с собой две акустические гитары. Я остался за кадром, потому что народу в студии и так оказалось слишком много – Михаил и два гитариста, а обычный формат этой передачи – два гостя, двое ведущих. Поэтому в кадре меня нет. Но волновался я от всего происходящего не меньше, а даже еще больше!

Позже я подумал, что все же зря мы согласились на эту авантюру. Во-первых, Миша сам очень волновался. И «презентация» самого себя в прямом эфире, да еще и в необычном формате – удовольствие очень сомнительное… Кроме того, это было довольно раннее утро, и его голос еще не проснулся, поэтому он спел не на максимуме своих возможностей. Но отказаться он не мог, поэтому старался все сделать как можно лучше. Исполнили, как сейчас помню, песню «Штиль», и я считаю, что в целом она все равно звучала хорошо, очень достойно. Так или иначе, официальное представление нового вокалиста публике состоялось, и мы отправились в тур.

До его начала мы репетировали в ДК «Чайка», где у нас была студия, а точнее, мы попросили для этих репетиций большой зал, в которым проходили концерты и другие мероприятия ДК. В этот раз мы решили перед первыми для Миши гастролями все прогнать прямо на сцене, чтобы хотя бы просто понять, как мы с ним будем взаимодействовать на концертах. Все прошло хорошо, и мы, воодушевленные, поехали в тур. Конечно, поначалу после концертов мы делали Мише замечания относительно исполнения песен и его сценического поведения. Например: «Миш, почему ты сегодня был так зажат на таком-то фрагменте песни?». Или: «Почему ты не взял сегодня такую-то ноту, это ведь не высоко для тебя?». Или так: «Миш, ты сегодня практически весь концерт простоял на одном месте… У тебя же большая сцена, ты должен по ней активно передвигаться, ты – фронтмен!» – и т. д. Понятно, что размеры сцены, где выступал «Гран-Куражъ», были значительно меньше, чем у «Арии», и поэтому ему непросто было освоиться. Плюс у нас сам концерт всегда длился около двух часов и часто выступления шли друг за другом без отдыха, и, конечно, для Миши это был стресс, ведь он никогда раньше не работал в таком жестком режиме. Но, с другой стороны, ничего не говорить – значит, пускать ситуацию на самотек, не обращать внимания на действительно важные моменты. Поэтому мы после каждого концерта делали Мише замечания по существу, причем старались говорить мягко, но не всегда так получалось, тем не менее он стоически и с пониманием это переносил. Нам казалось, что необходимо всегда держать его в тонусе, ведь он только начинал тогда свой путь, и было важно направить его сценическую и вокальную работу в нужное для группы русло. Конечно, мы старались не слишком на него давить – ведь если, например, говорить об одной и той же ошибке несколько дней подряд, то человек может очень напрячься и в итоге начнет ошибаться еще больше. Поэтому в какие-то моменты было необходимо отпустить и ничего не критиковать, а затем опять начать обращать его внимание на допущенные неточности. Но это так, закулисные мелочи, в целом же тур прошел очень успешно, и публика однозначно приняла нового вокалиста «Арии»!

Крым, Балаклава, 2012 г.

В начале 2012 года, сразу после первой части тура у нас возникла идея: почему бы не записать живой альбом? Ведь в туре мы исполняли не только композиции с «Феникса», но и старые песни, и у Михаила они прекрасно получались. Поэтому решили: давайте попробуем, запишем нечто в духе сборника «2000 и 1 ночь», тоже live in studio. Я снова обратился к Томми Хансену, объяснил ему нашу идею, сказал, что мы хотим сделать такой альбом, и поинтересовался, будет ли у него время на сведение этой работы. Он ответил: «Да, сделаю, присылайте».

Мы по свежим следам порепетировали буквально день-два, все настроили и начали запись. Играли мы сразу все вместе, живьем. Звукоинженером у нас был, как и на «Фениксе», Максим Удалов. В помещении для записи у нас отсутствовали какие-либо специальные ширмы, изобоксы[84] – нет, все стояло в одной большой комнате вместе с пультом, кабинеты мы разнесли по углам и отвернули друг от друга, чтобы звук от одной колонки не лез в тракт другой. Ширм на барабанах у нас тоже не было – одним словом, мы делали настоящий live, без каких-либо «украшений».