Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

21 августа 1963 года у меня родился брат Игорь, соответственно, разница у нас – почти полных пять лет. Как ни странно, я хорошо помню, как мы забирали Игоря из роддома. На выписке была моя крестная Нина Петровна, и еще присутствовала соседка из коммунальной квартиры. Туда мы поехали на автобусе – это было в Москве на Ленинском проспекте. Отец не забирал из роддома своего второго сына, поскольку находился в то время в полете. Летчики вообще очень много летали летом и практически никогда не были дома. И я помню, как крестная меня подтолкнула и сказала: «Вот мама вышла, иди отнеси ей букет!». Я вручил ей букет, а нам передали сверток, где был мой брат. Назад мы привезли их с мамой на такси.

1963 г.

Пять лет – это существенная разница. Помню, что, когда он (брат) был совсем маленьким, мама иногда меня оставляла с ним, если собиралась куда-то уйти. Я, как и рассказывал, не ходил в детский сад, а брата отдали с трех лет в младшую группу. Иногда я забирал его, то есть мама меня посылала в детский сад и мне его «выдавали», я его одевал, и мы шли домой – хорошо помню это. Я помогал ему по просьбе мамы в домашних заданиях по математике, потом, когда он стал постарше, – по физике. Сам я делал это не очень охотно. Ну, и подзатыльников он от меня очень много получал – как же без этого!

С братом Мишей, 1965г.

Тогда же, в 1963-м году, после рождения брата, мы переехали в отдельную двухкомнатную квартиру. Как говорится, жить стало лучше, жить стало веселее! Дом был большой, и вокруг оказалось полным-полно ребят-ровесников – приблизительно все были одного и того же возраста. Конечно, сразу сложились дворовые компании. Как мы тогда развлекались? Гоняли в футбол на всех полянах, играли в хоккей – причем порой даже не на специально залитой площадке (да и ни о каких коньках сначала не было и речи

), а просто на проезжей части ставили два ящика, обычно немножко сломанных. Их всегда можно было найти около магазинов – это тара, в которой привозили продукты, и, соответственно, у каждой торговой точки их валялось великое множество. И вот ставишь ящики – это были ворота – на расстоянии 20–30 метров друг от друга, и гоняешь шайбу прямо на дороге.

В общем, мы в полной мере являлись детьми улицы, потому что дома, собственно, и делать-то было нечего: сделал уроки – и быстро гулять! Никаких особых детских фильмов и передач не существовало, только по воскресеньям шла программа «Выставка Буратино» или один раз в день показывали мультфильм на 15–20 минут. И на этом все! Поэтому мы пропадали на улице до вечера, до того момента, когда нам кричали прямо из окна: «Виталик (или, скажем, Сережа), домой!». После призывов родителей мы расходились по домам – не очень охотно, потому что всегда хотелось погулять еще. И сейчас я думаю о том, что никому из родителей и в голову не приходило даже, что с детьми может что-то случиться: что их похитят или еще что-то страшное произойдет. Время тогда было золотое, как мне кажется, беззаботное и безопасное.

В нашем детстве, по-моему, все дети хотели стать космонавтами, потому что в 1961 году всем известное событие – полет Гагарина в космос – происходило фактически у нас на глазах. В связи с этим у множества людей возник неимоверный энтузиазм, а у детей, конечно, появилось желание стать покорителями космоса, что, наверное, культивировалось и взрослыми тоже.

Я жил во Внукове на улице Космонавтов, а впоследствии ее переименовали в Большую Внуковскую. Помню, как-то мы втроем или вчетвером с ребятами играли во дворе (это был примерно 1964 год, я еще не ходил в первый класс

), и к нам подошел какой-то человек с фотоаппаратом. Он нарисовал на асфальте мелом ракету и спросил: «Нравится?». Наверное, нам понравилось, не помню, что конкретно мы ответили. Он нас усадил вокруг этой нарисованной ракеты и сказал: «Сделайте вид, что это вы ее рисуете». И мы делали вид, сидя на корточках вокруг. Он нас сфотографировал, и я помню, что как раз в этот момент обернулся и посмотрел на него. Недели через две мама принесла газету, где красовалась наша фотография (наверное, там была и какая-то заметка) и над фото было написано: «Дети с улицы Космонавтов играют в космонавтов». Оказалось, что этот мужчина был из газеты – не местной внуковской, а что-то типа «Вечерней Москвы»[3]. Вот так я попал в городские хроники.

Увлечение космонавтикой у нас было в основном до школы, максимум года до 68-го. Мы сами много играли в космонавтов, рисовали ракеты и даже строили их из снега. Причем не так, как лепят снеговиков, а делали из ящиков каркас, в который можно было залезть, а сверху облепляли его снегом, и так получалась настоящая ракета. А если снова забегать вперед, то отмечу, что после института я работал в НИИ, который занимался именно космонавтикой, так что кое-какие связи с ней так или иначе остались и в дальнейшем.