Виталий Гинзбург, Игорь Тамм

Однако наш чиновник всегда поступает по-иному. Его главный принцип: перенести в нашу действительность то, что делается в Америке или Европе, мол, именно там и «находится все лучшее, все рыночное». Трагические последствия такого подхода во время реформ в экономике, в приватизации, в создании государственных систем, естественно, никому и ничему научить не мог, так как сами «реформаторы» всегда оказывались в выигрыше – ведь все, что они затевали, служило благу очень узкого круга людей, куда они и входили.

Кстати, первые атаки на Академию наук начались после одного из общих собраний, где проходили выборы. На них были широко представлены очень многие из тех, кто начинал экономические реформы в России, и никто из них (ни один!) избран не был! Это был грандиозный провал, потому что ученые академии показали, насколько реформаторы далеки от подлинной науки…

Нечто подобное случалось и в сталинские времена. Тогда академия не всегда следовала указаниям вождя – не избирались те, кого он рекомендовал. Казалось бы, «вождь всех времен и народов» мог бы обрушить на академию весь свой гнев, но он понимал, что в этом случае проиграет, так как без настоящей науки развитие страны невозможно. Он внимательно следил за всем, что происходит в академии, и иллюзию «свободы», которой не было в стране, для ученых он все-таки оставил.

Нынешняя власть оказалась менее мудрой: ведь воевать с академией – это уничтожать собственное будущее!

Но слепому трудно стать зрячим, а глухому не суждено слушать весной трели соловья…

Что же предлагается сделать с нашей наукой?

По плану чиновников следует оставить около 200 научных лабораторий и центров, то есть сократить число исследовательских учреждений приблизительно в десять раз. Вероятнее всего, эти лаборатории будут работать рядом с вузовскими центрами, а подчас и входить в них. Вместе с фундаментальными исследованиями в них будут проводиться и прикладные. В общем, принцип нового выстраивания науки напоминает Силиконовую долину в Америке или «Центры программирования» в Индии.

Спору нет, примеры, к которым так часто обращаются чиновники и политики, хороши! Силиконовая долина дала и дает миру компьютерные и электронные технологии, а центр в Бангалоре обеспечивает крупнейшие фирмы математическими программами. Однако следует помнить, что именно фундаментальным исследованиям, проводившимися учеными многих стран, в том числе и нашими, обязаны эти процветающие «долины» и «центры» своим существованием и успехом.

Может быть, реформирование науки следует начинать с другого конца?! И прежде всего оценить то, что происходило в ней в последние десятилетия?

Он обязательно читал подаренные ему книги.

Есть одна иллюзия, от которой необходимо избавиться сразу же и навсегда. Создается впечатление, что в минувшие годы наша наука разрасталась, мол, появилось множество новых институтов и фондов, которые «обеспечивают вход России в рынок». К сожалению, подобного рода научных учреждений действительно много: они вырастали будто грибы после летнего дождя стремительно, особенно после смены правительства. Бывшие государственные чиновники становились президентами новых фондов, председателями правлений фирм и ассоциаций, причем достаточно богатых, так как высшие чиновники всегда заботились о своем будущем и, используя свое положение, перечисляли бюджетные деньги в эти новые организации. После этого они не боялись ни увольнений, ни сокращений, ни реформ. Они старались приобрести и разные звания. Так как пробиться в ряды настоящей академии им трудно, то они создавали другие «академии» – в России их число приблизилось к двум сотням, и нынче только очень ленивый бизнесмен или чиновник не обзавелся званием. И не важно, что оно не имеет никакого отношения к подлинной науке, главное – представляться ученым: в России эта профессия все еще считается престижной. Не прибыльной, но престижной.

Парадоксальная ситуация складывается в России: правительство год от года тратит денег на науку и образование меньше, чем в других странах, а требует от своей науки и ученых больше! Можно сколь угодно витиевато говорить о реформах, но классическое крылатое выражение о том, что «сколько ни произноси "халва-халва", во рту слаще не станет», и в этом случае полностью оправдывает себя.

Есть ли выход из такой безысходности?

Спасение отечественной науки сегодня, пожалуй, самая главная задача общества. Если мы этого не сделаем, то России вскоре уже нечем будет гордиться… «Великая культура», «великая наука» – такие слова звучат гордо, возвышенно. А разве можно сказать, к примеру, «великая нефть»?!

Только сами ученые способны и вынести науку из кризиса, и возродиться вместе с ней. Им просто нужно помогать, а не заставлять делать то, к чему у них не лежит душа.

Точка зрения В. Л. Гинзбурга лаконична и ясна, а потому верна и мудра: «Оставьте науку в покое, мы сами разберемся, что с ней делать!»

И как бы в продолжение этой мысли приведу тост, который прозвучал во время встречи в клубе «Монолит», где мы отмечали присуждение Нобелевской премии Виталию Лазаревичу.