Витамания. История нашей одержимости витаминами

Это спорное утверждение, однако оно вполне применимо к витаминам. Как мы знаем, они занимают промежуточное положение между лекарственными средствами и пищевыми продуктами. Витамины никогда не причислят к лекарствам — и потому, что это не вписывалось бы в рамки закона, и потому, что мы прочно ассоциируем их с тем, что называем «натуральным».

А еще наша вера в возможности витаминов настолько велика, что мы начинаем наделять их сверхъестественными способностями. Наличие витаминов в продукте для нас — своеобразный показатель его качества. Мало того, мы абсолютно уверены, что витамины безопасны и безусловно полезны независимо от дозы. Некоторые люди и вовсе полагают, что высокие дозы витаминов позволяют повысить активность и улучшить настроение, а еще предупредить аутизм и вылечить рак. Но и те из нас, кто не стремится горстями пить таблетки, также нередко увлекаются «волшебными» функциональными продуктами питания, содержащими БАДы (сюда же входит витаминизированная вода или напитки в спортбарах), производители которых утверждают, что повышенная доза витаминов будет способствовать некоему особому состоянию здоровья, которого нельзя достичь с помощью обычной диеты.

Простудившись, мы покупаем обогащенные витаминами леденцы от боли в горле, поскольку твердо верим в мистические свойства этих особых органических веществ и полагаем, что их присутствие в составе продукта автоматически делает его полезным для здоровья. Еще мы принимаем поливитаминные комплексы — просто так, на всякий случай. Более того, наша убежденность в пользе витаминов настолько глубока, что мы редко задумываемся, а откуда она взялась и насколько оправданна. Может ли наличие витаминов гарантировать, что продукт действительно полезен? И какие реальные блага для здоровья, помимо восполнения пищевого баланса, может принести прием витаминов?

Прежде всего давайте признаем трудность исследований, посвященных любому аспекту питания человека. За исключением откровенных ядов, употребление большинства веществ оказывает, казалось бы, малозаметный эффект на здоровье, который к тому же проявляется далеко не сразу. Если вы съедите одну столовую ложку транс-изомера жирных кислот, с вами ничего не случится, и только регулярный прием в течение длительного времени способен увеличить риск сердечно-сосудистых заболеваний. В то же время, если вы уже страдаете сердечной болезнью, то будет практически невозможно доказать, что именно транс-жиры привели к возникновению проблемы. В подобных ситуациях слишком много переменных.

Еще один момент: наиболее убедительные научные исследования проводятся при участии контрольной и вспомогательной групп: одна группа принимает (или попросту ест) изучаемый продукт, а другая — нет. Это единственный способ доказать, что именно употребление данного продукта провоцирует определенную реакцию. В идеальном случае контрольной группе дают плацебо — таблетки, не обладающие лечебными свойствами, — чтобы испытуемые не могли догадаться, в какой группе они находятся.

С лекарствами все довольно просто. Большинство химических соединений, исследуемых на предмет лечебных свойств, не встречаются в пище, так что можно точно сказать, что участники контрольной группы не получат изучаемое вещество из своего обычного рациона. Кроме того, таблетки плацебо могут выглядеть очень убедительно. Но поскольку все принимают пищу и положительное воздействие на организм при правильном питании проявляется далеко не сразу, очень трудно определить эффект от какой-либо диеты или даже определенного питательного вещества, в том числе витаминов. Вы же не можете запретить участникам есть продукты, содержащие витамин С, в течение пятидесяти лет. А если объектом исследования являются пищевые продукты, то разработать убедительное плацебо почти невозможно. Люди, как правило, понимают, едят ли они брокколи или что-то другое.

Теоретически еще не хватает точных данных о том, что человек ест на самом деле. Такая ситуация сложилась не только потому, что мы нарочно умалчиваем о некоторых подробностях нашего питания (кому будет приятно сознаться в том, что он съел целую коробку пирожных?). Но даже если мы стараемся быть абсолютно честными, помнить, что именно мы съели и в каком количестве, безумно трудно, особенно тем, кто не готовит себе сам. В результате большинство наших общих представлений о питании и о здоровье формируются на основе сведений, которые, если вдаваться в детали, больше похожи на песок, чем на цемент.