Витамания. История нашей одержимости витаминами

Предание широкой огласке трагедии с эликсиром сульфаниламида и большое количество публикаций на эту тему оказало необходимое давление на Конгресс, и в 1938 году наконец был принят Федеральный закон о продовольственных товарах, медикаментозных формах и косметических продуктах. Это был один из самых строгих законов, когда-либо принимавшихся в США, который полностью изменил систему разработки и продажи лекарств в стране. И самое главное, он переложил бремя ответственности с правительства на производителей, которые теперь были обязаны предоставлять в FDA доказательства того, что их продукция является безопасной. Причем делать это они должны были еще до выхода препарата на рынок.

И хотя требования закона к безопасности лекарств были гораздо мягче, чем в наше время, и он не затрагивал вопроса их эффективности, его влияние было огромным и не подвергалось сомнению. Если в 1920 году двести самых крупных профильных компаний страны имели в своем штате всего несколько ученых, большинство из которых были связаны с химическим производством, то к 1940 году в фармацевтической промышленности США работали уже более пятидесяти восьми тысяч научных сотрудников, которые занимались исследованиями в области лекарственных препаратов[322]. Частично такой рост был связан с открытием пенициллина, который позволял ученым разрабатывать действительно эффективные лекарства, в отличие от большинства ранее патентованных средств. (Как верно подметил журналист Филлип Хитс, к началу 1950-х годов 90 % рецептов было выписано на препараты, которые на момент принятия закона от 1938 года даже не существовали[323].) Благодаря подобного рода разработкам и усиленному контролю над ними фармацевтические компании резко сократили общий спектр выпускаемых препаратов[324]. Так, например, в 1950-х годах компания Smith Kline прекратила выпуск 14 940 наименований продукции из пятнадцати тысяч, но зато смогла сосредоточить все свои силы на качестве оставшихся шестидесяти.

Закон от 1938 года стал решающим шагом на пути к требованию о безопасности в фармацевтике, которое сегодня мы считаем само собой разумеющимся. Однако в этом законе почти ничего не говорится о витаминах, первые синтетические аналоги которых появились на рынке почти сразу после его принятия. Также он ничего не может сказать о более экзотических видах пищевых добавок, которые сегодня пытаются «прицепиться» к витаминам, поскольку тогда их не существовало в принципе.

Если бы витамины были открыты и синтезированы раньше, создатели закона включили бы в его текст специальные положения о витаминах, которые впоследствии можно было бы применить и к пищевым добавкам, и сегодняшний рынок радикально отличался бы от существующего. Вместо этого, в то время как регулирование пищевых продуктов и лекарств ужесточается, правительственный контроль за витаминами и добавками идет совсем в другую сторону. В какое-то время он просто застопорился на одном месте, а потом и вовсе начал двигаться в обратном направлении.

Когда я вернулась домой из своей «дерматологической экспедиции» в магазин GNC, я немедленно открыла пузырек с болюсами{43} крушиновой облепихи (омеги-7) и высыпала несколько штук на ладонь. Они были темными и (приятное отличие от пахнущих рыбой омега-3, которые я принимала раньше) источали аромат лакрицы. Из чисто профессионального интереса я разгрызла одну капсулу, и она растеклась горькой маслянистой жидкостью по моему языку, оставив после себя пустую оболочку и мысль о том, что я никогда больше не буду так делать.

В отличие от рецептурных или безрецептурных лекарственных препаратов, в коробочке из-под крушиновой облепихи не было никакой информации о ее химическом составе, возможных побочных эффектах или точного описания фармакологических свойств. Поискав информацию в интернете, я узнала, что омега-7 жирные кислоты, содержащиеся в этой облепихе, получаются из цисвакценовой и пальмитолеиновой кислот, причем первая в основном содержится в молочных продуктах, а последняя — в орехах макадамия (и, конечно, в крушиновой облепихе). В отличие от омега-3 и омега-6 жирных кислот, омега-7 не является основной — то есть наш организм не вырабатывает ее самостоятельно. Слово «сверхкритический» на этикетке относилось лишь к способу экстракции этих кислот из облепихи («Современная наука нашла способ выделить из крушиновой облепихи широкий спектр полезных веществ», — такая неопределенная надпись значилась на упаковке). Также я узнала, что омега-7 — это еще и название кубинской военной группировки, нашла легенду о том, что ягоды облепихи помогали Чингисхану добиваться военных успехов, а также прочитала несколько тревожных предположений, что употребление излишнего количества омега-7 жирных кислот может привести к появлению «старческого запаха».