Византийские очерки. Труды российских ученых к XXIV Международному Конгрессу византинистов

Другим устойчивым сочетанием в древнерусских, как заимствованных, так и оригинальных, памятниках было «Святая Гора» применительно к Афону, его монастырям и обителям. В начальной летописи «Повести временных лет» под 6559 (1050/ 1051) читается: «Он же устремися в Святую Гору и виде ту монастыри сущи». Игумен Даниил, описывая в начале XII в. свой путь по выходе в Средиземное море, говорит: «и ту есть на Великое море внити, на шюе в Иерусалим, а на десно к Святей горе, и к Селуню, и к Риму» (29), т. е. направо путь лежал к Афону, Фессалонике (Солуни) и к Риму. Игнатий Смольнянин, известный писатель конца XIV – начала XV вв., ходивший в 1389 г. в Константинополь и описавший его в 1389–1393 гг. (сохранилось 24 списка как краткой, так и полной летописной редакции) в сочинении «Хожение в Царьград», сообщает, что «от Царяграда до Лимноса-острова триста миль, а от Лимноса до Святая Горы 60 миль близь Святой Горы» (104), т. е. дает расчет расстояний от Константинополя до о. Лемноса и от Лемноса до Афона. Подобный итинерарий представляет и диакон Зосима, ходивший в 1419–1422 гг. в Константинополь, Афон и Палестину: «И минухомь остров Лимнос, и оттуда плыхом шестьдесят миль и пристахом под Святую гору и взидохом на Святую гору и поклонихся по всем церквамь…»(125–126). Записки Трифона Коробейникова 1582 г. почти повторяют текст Даниила: «от Галиполя до широкого моря Белого (т. е. Средиземного. – М.Б.) же день ходу. А оттуда ходят в два пути: един путь ко Иерусалиму, а другий путь во святую гору Афонскую и в Селунь» (50).

Зосима дает и первое в русской книжности описание афонских монастырей: «Всех же монастырь в Святей горе 22, се же имена монастыремь: первое Лавра, второе Ватопед, третие Хилондарь, 4 руски монастырь святыи Пантелеймон, пятый Пандакратор, шестыи Свимень (т. е. Эсфигмен. – М.Б.) седмые Иверски монастырь, осмыи Зуграф, девятый Дохиарь, десятый Сенохь (т. е. Ксенофонт, – М.Б.), 11 Алуп, 12 Калакал (Каракалл. – М.Б.) 13 Кутлумус (Кутлумуш. – М.Б.) 14 Протатии, 15 Ксеропотамь, 16 Филотеи, 17 Василефпирги, 18 Павлова пустыни, се же общая жития, 19 Деонисьев монастырь, 20 Григорьев монастырь, 21 Симона Петране, 22 Кастамонит» (126). Традиция описания Святой Горы сохранялась и в XVII в.: «В Македонии Афонская гора ныне ту гору святою называют, зело крута, вся исполнена греческими иноки» (Алф. 2, 84 об.). Прилагательное «святогорский» и нарицательное «святогорец» не требовали дополнительного пояснения: «И благословихся от святогорских отец и поидохь по суху в Селунь» (Зосима, 126). Во всех приведенных случаях очевидна калька с греческих выражений. Святым островом прослыл Патмос в память о пребывании на нем Иоанна Богослова (Даниил, 30).

Наиболее распространенными и, вместе с тем, наименее географически определенными, были устойчивые сочетания «Святые Места» и «Святая Земля». В принципе «святыми» называли места жизни и страдания Иисуса Христа, так, например, Нестор в начале XII в.: «Таче слыша пакы о святых местех, иде же Господь наш Иисус Христос плотию походи, и жаждаше тамо походити и поклонитися им» (Жит. Феод. 2). Игумен Даниил тогда же: «Не можно, по истине, яко видех, тако и написах о местех святых» (64); «… но все добро показа нам Бог видети очима вся святаа та места, куда Христос Бог наш походил деля спасения» (72).

Нестору вторит Зосима почти буквально, недвусмысленно указывая на источник своего вдохновения: «И пребы в Лавре, еже зовется Киевская пещера, у гроба преподобнаго игумена Антония и Феодосия поллета, возмыслихся и хотех святая места видети, идеже Христос своима стопама ходил и святии апостоли последоваху ему» (120). А в конце XVI в. Трифон Коробейников отчитывается: «И жихом мы грешны во святом граде Иерусалиме 7 недель, и обходихом вся святая места, и благословихомся у патриарха, и поклонихомся святым местам и святому граду…» (67).

В том же смысле употреблялась и категория «Святая Земля» применительно к Палестине. Даже в позднем тексте 1628 г. сохранилась эта традиция: «Арапленя, которых белых знамений употребляют, мало не всегда разбоем в своей земли во Египте и в Святой Земли упражняются» (X. Рад., 27). Но последний текст о Святой Земле показателен для ее географической идентификации. Судя из контекста, Египет оказывается вне этой категории. Об этом как будто бы свидетельствуют и другие определения рассматриваемых авторов. Так, Трифон Коробейников и Юрий Греков, завершив хождение по «Святым Местам», отправляются далее в Египет: «… и поклонихомся святым местам и святому граду, и поидохом с патриархом Иерусалимским Софронием во Египет» (67). Диакон Зосима в свое время также различал «Египет» и «Палестину», не отождествляя Египет со Святой Землей (135–136).