Владимир Иванович Даль (1801-1872)

В.И. Даль, человек общительный и веселый, легко вошел в местное образованное общество, что засвидетельствовала гостившая в Оренбурге барышня Е.З. Воронина, в ее письмах содержится красочное описание нового военного губернатора и лиц, приехавших с ним из Петербурга [197]. После встречи с молодой женой Даля, Юлией Егоровной, Воронина писала: “Мадам Даль мила, как нельзя более: миньятюрненькая, голос тоненький, звонкий; ну точно колибри эта интересная немочка. Муж ее литератор; это он пишет под именем Казака Луганского. Он служит у Перовского, женат не более двух месяцев; свадьба и остановила его в Петербурге, а то бы он приехал вместе с Перовским” [Там же, с. 648]. Под первым впечатлением она замечает, что наружность его очень мало обещает и его надобно, так сказать, расшевелить, чтобы он заговорил, а очень приятно слушать его, когда разговорится [Там же, с. 652].

Но, описывая вечер, который состоялся через несколько дней, Воронина выражается уже совсем иначе. Она пишет: «Перовский уехал ранее всех, тогда Даль послал за своими сказками и прочел нам две из них, презабавные и прекрасно написанные в самых народных русских выражениях. Одна из них под названием “О воре и бурой корове”, другая: “Дочь Строева или коровушка-буренушка”. И он читал их очень хорошо. Потом начали петь: прежде Дурасов, который поет прекрасно, потом жена Даля преприятным голоском; наконец составили трио: Дурасов и Даль с женой пели русские песни прелестно» [Там же, с. 658], и на другом музыкальном вечере, тоже описанном Ворониной, они исполняли русские песни, по ее словам, “очаровательно”.

Воронина сообщает и о встрече В.И. Даля с А.С. Пушкиным, причем приводит забавные подробности: “Мадам Даль, - пишет она, - рассказывала, как всем дамам хотелось видеть Пушкина, когда он был здесь. Он приезжал ненадолго и бывал только у нужных ему по делу людей или у прежних знакомых. Две ее знакомые барышни узнали от нее, что Пушкин будет вечером у ее мужа и что они будут вдвоем сидеть в кабинете Даля. Окно этого кабинета было высоко, но у этого окна росло дерево; эти барышни забрались в сад, влезли на это дерево и из ветвей его смотрели на Пушкина, следили за всеми его движениями, видели, как он от души хохотал; но разговора не было слышно, так как рамы были уже двойные” [Там же].

Но развлечениям Даль, конечно, не мог уделять много времени. В конце 1833 г. в Оренбурге происходили важные события, требовавшие его участия. Одно из них было связано с решением Перовского оживить русско-бухарские отношения. Для этого в качестве представителя Перовского с торговым караваном в Бухару отправился П.И. Демезон, выпускник Петербургского университета, он преподавал арабский и персидский языки в Неплюевском военном училище, а впоследствии стал одним из крупнейших русских востоковедов. Эта поездка длилась полгода и прошла успешно [442, 443, 450]. В это же время В.И. Даль впервые столкнулся с “восточными делами”, которыми ему в дальнейшем пришлось заниматься постоянно.

Другое событие носило серьезный политический характер. К военному губернатору поступил донос, впрочем, как выяснилось позднее, ложный, о вооруженном мятеже, который якобы готовят польские ссыльные [298, 321, 364]. В комиссию для рассмотрения “дела поляков” Перовский включил В.И. Даля. Его подпись стоит первой в протоколах допросов обвиняемых - смотрителя музея Неплюевского военного училища Ф.К. Зана, бухгалтера Оренбургской пограничной комиссии А.Д. Сузина и прапорщика И.В. Виткевича[⁴ ГАОО, ф. 6, оп. 18, №№ 18, 94.]. После основательного разбирательства они были полностью оправданы, а у Даля установились теплые дружеские отношения с Виткевичем, замечательным человеком с трагической судьбой [241, 440, 441,443].

В конце 1833 г. в Оренбург приехал выпускник Дерптского университета геолог Г.П. Гельмерсен, совершавший поездку по Уралу для описания месторождений полезных ископаемых. Он оставался здесь до весны, занимаясь обработкой собранных материалов и проводя барометрические и температурные наблюдения, а затем отправился на Алтай. С В.И. Далем, возможно, они познакомились еще в Дерпте, но теперь их связали дружба и взаимопонимание. В Оренбурге Гельмерсен бывал не раз и позднее.

Первая половина 1834 г. прошла в Оренбурге под знаком организации и отправки задуманной еще при П.П. Сухтелене экспедиции для заведения на северо-восточном берегу Каспийского моря Ново- Александровского укрепления[⁵ Там же, оп. 10, № 4110.]. Ее возглавил знаток Оренбургского края и зауральских степей Г.С. Карелин (1801-1872), а В.А. Перовский руководил исполнением этого важного правительственного задания.