Владимир Высоцкий… и его «кино»

«Григорий Георгиевич Никулин был хорошо подготовлен к этой картине: для меня это было совершенно неожиданным – хотя я и давно работаю на киностудии – увидеть такие карты режиссёрской разработки, – отмечала А. Тубеншляк. – В них точно были указаны кресла в самолёте, и кто где сидит, и кто в каком кадре занят. Словом, работать было легко: вечером я точно знала, что мы будем завтра снимать, какой именно кадр – сотый, трёхсотый или пятисотый». [1]

«Простор для импровизации был минимальным, – сказал Г. Никулин,

– потому что всё действие ограничено бортом самолёта. А его действия – местом, где он сидел. Рядом сидела Нонна Тен, кореянка.

Исключением были два момента: диалог с Коберидзе с ударом и сцена, когда избивали Копеляна, – вот тогда они покидали свои кресла. А всё остальное происходило в этой жёсткой мизансцене в статике: они сидели чуть ли не пристёгнутые ремнями». [4]

Съёмки фильма. Справа – Нонна Тен. Ленинград

«Диалог с Коберидзе» запомнился и Высоцкому, он порой рассказывал об этом в своих ранних концертах. Хотя «запомнился» – вряд ли точное слово: больше о своей роли в этой картине Высоцкому было рассказывать практически нечего:

«Я играл в фильме “713-й просит посадку”. Там по сюжету усыпили команду лётчиков… Я приставал к кому-то, помню, а потом врывался в кабину к лётчикам и пытался посадить самолёт на воду. А меня за это отшвыривал Отар Коберидзе и бил». [5]

«Потом был фильм “713-й просит посадки”. Я там играл роль такого солдата американской морской пехоты. И опять занимался тем же самым. Опять приставал к девушке. Опять меня бил, только это уже был Отар Коберидзе. Он был грузин, здоровый человек, темпераментный. Вот. Я думал: ну, изуродует, потому что глаза блестят. […] И даже сказал: “Ещё два дубля – и я дам дуба!” Но каким… каким-то образом остался в живых. Вот. И с тех пор я всегда стал просматривать сценарий: кто кого бьёт».

[6]

Отар Коберидзе:

«В одной из сцен во время съёмок я должен был его ударить. Я создавал иллюзию удара, так как сделать это по-настоящему не мог. Володя подошёл ко мне и на ухо сказал: “Батя

(так Высоцкий звал Коберидзе), влепи мне по-настоящему, тебе я разрешаю”. Позже он напишет мне об этом на фото». [2]

Вроде бы больше похоже на легенду, да? Но в журнале, на который я только что ссылался, помещена фотокопия автографа Высоцкого: «Отар! Помнишь, как ты меня бил в “713”. Больше никому этого не позволяю, но с тобой встретился бы даже так. Обнимаю! Володя Высоцкий».

«713-й просит посадку» – первый фильм, в котором игру Высоцкого отметил критик. Правда, всего одной фразой, но тем не менее!