Владимир Высоцкий… и его «кино»

М. Ц. Вы помните, как С. Жилин хотел снимать Высоцкого?

И. М. Помню, конечно. Я жил в Москве, фильм снимался в Одессе. Приезжаю я на студию. Пришёл Жилин с таким горящим взглядом. Говорит: «Высоцкий написал совершенно потрясающую песню. Называется “СОС”». Я говорю: «Послушать можно?» – «Можно». Я послушал. «Прекрасная песня. И что же?» – «Я хочу её вставить в наш фильм». Я ему говорю: «Если вы мне объясните, какое отношение имеет эта песня к нашему фильму, то я – “за”». На самом деле песня абсолютно никакого отношения к картине не имела. Кино наше – это такой примитивненький детектив. Единственно, там была мысль о том, что человек должен отвечать за то, что делает, человек должен стараться следовать своему предназначению. Но песня к этому не имела ну никакого отношения!

А Жилин своё: «Да я придумал сцену такую! Сидят на берегу…» – «Кто?» – «Да неважно! А Высоцкий поёт песню, – а дальше идут титры». То есть он хотел сделать эту сцену до начала повествования.

С Высоцким я был знаком. У нас были такие приятельские отношения. Не дружеские, а взаимно приятные. Надо признаться, что тогда я плохо понимал его жизнь. Если б то, что я понял через годы, я тогда уже понимал, я бы сказал: «Давайте возьмём песню – и плевать на всё остальное, будь что будет». И ничего бы не было, кстати.

Жилин, очевидно, для виду со мной согласился, а Высоцкому сказал совершенно другое. И вот на другой день иду я по Одесской киностудии, а навстречу мне идёт Высоцкий. Я говорю: «Привет, Володя!» А он мне:

«Можешь со мной больше не здороваться». – «Почему?» – «Да потому что я всё знаю». Я говорю: «Не понял, что ты знаешь?» – «Я знаю, что на худсовете ты был категорически против моей песни».

Я ему объяснил, что, во-первых, никакого худсовета не было, а во-вторых, я был не против песни, а против того, чтобы она была в фильме, к которому она не имеет никакого отношения. «Ну ладно, ладно», – сказал Володя, но с тех пор отношения наши были очень натянутыми.

Спустя несколько лет я был автором сценария фильма, который назывался «Вашингтонский корреспондент». Мне очень хотелось, чтобы в одной из главных ролей снялась Марина Влади. Я с ней был знаком, встретился, предложил роль. Она заинтересовалась и попросила прислать сценарий. Я сценарий ей отправил и договорился, что где-то через неделю ей позвоню. Я позвонил, снял трубку Володя. «Кто это?» – «Это Иван Менджерицкий». – «Запомни, – сказал Володя, – ни в каких твоих фильмах никогда она сниматься не будет», – и повесил трубку.

М. Ц. Значит, история с «Особым мнением» имела продолжение, да? Кстати, Жилин в своё время рассказывал, что он дописал в сценарий эпизод для Высоцкого.

И. М. Я этого эпизода никогда не читал. Естественно, и сам не писал. Это первое, а во-вторых, никакого подводника там и быть не могло! Если ты снимаешь «Три поросёнка», то при чём тут песня Высоцкого?

М. Ц. А что вы можете сказать про сам фильм?

И. М. Ну а что про него сказать? Там играли хорошие актёры. Копелян, в частности, но картину Жилин сделал довольно среднюю. Может, и сценарий был не ахти какой, но мне это было дорого по нескольким причинам. Во-первых, это был первый игровой сценарий, который я написал, а во-вторых, у меня был замечательный редактор – Александр Галич. Он в те годы был членом сценарной комиссии Госкино. Никогда больше у меня не было такого милого и доброго редактора». [6]