Владимир Высоцкий. Только самые близкие

— Что осталось? Храню горнолыжные ботинки, которые Володя привез из Франции… Это было в 1975-м или 1976 году, тогда с инвентарем было очень туго. Володя услышал об этом и говорит:

— Я тебе привезу.

— Ну, это дело тонкое и точное…

— Ничего, сделаем!

Мы сделали мерки: я поставил ногу на картон — очертили, вырезали… Вернулся довольный:

— Я все-таки тебе привез!

Привез ботинки известной итальянской фирмы, для того времени просто роскошные ботинки! И рассказывает, как все это происходило…

— Пошли мы с Мариной выбирать… Ходим-ходим… Какой-то одесский еврей держит лавочку этого горнолыжного инвентаря… Начал выбирать нам, прикладывает твои мерки… А потом говорит: «Вообще инвентарь — дело тонкое. Пусть лучше ваш друг сам сюда приедет».

Володя рассказывал и хохотал:

— Вот так! Надо было тебе самому поехать и купить! А то я ношусь с твоими мерками…

Да, помню еще один его смешной рассказ… Как-то мы приехали на Малую Грузинскую — это было уже после фильма «Место встречи изменить нельзя». А тогда шло какое-то дело, связанное с автомобильной аварией… И как раз накануне у него был следователь, который это дело вел… А Володе посоветовали пригласить его к себе… Следователь пришел с женой, чувствовал себя хозяином положения… Первое, что он спросил: «Где тут коньяк?» Володя в лицах все это показывал… И жену, и самого следователя… «Вот ты, Володя, снялся в фильме… Ну, что это такое? Разве это похоже на правду? Ты приди ко мне в кабинет, посиди, посмотри… Если ты еще когда-нибудь будешь играть следователя — делай с меня! Вот жена скажет…» Еще рубашка Володина лежит… Я, как двадцать пятого вышел из дома, так до похорон и не вернулся… Там еще пришлось поехать к Володарскому на дачу — выводить его «из пике»… Марина сказала, что надо поехать, а то он даже не знает, что умер Володя… И все время в одной рубашке, а жара… И Марина дала мне Володину… Да еще французский диск, который Володя подарил нам с женой: «Лене и Тане — с дружбой! В. Высоцкий». Вот и все, что у меня осталось… Володя часто мне говорил:

— Ты собери кассеты… У меня есть человек, у которого все мои песни. Он тебе запишет…

Ну, я и прособирался… Тогда казалось, что жизнь будет вечной и все еще впереди…

Москва, сентябрь 1989 года

Станислав Щербаков (врач-анестезиолог Института им. Склифосовского)

Вот вы говорите — факты! Но ведь эти факты через меня! Оттого, что я такой, я видел события несколько в другом ракурсе, чем, скажем, Федотов… У Федотова свой способ видения мира, свой способ приспособления, свое «я» — он все видел по-своему. Леня Сульповар — тоже по-своему, Абдулов — тоже… Все видели по-своему.

С вашей точки зрения, Высоцкий был болен? Да?! Был наркоманом, даже полинаркоманом, если быть точным?! А вот я, врач, извините, так не считаю. Я немного поработал в психиатрии и знаю, что современная трактовка наркомании совершенно отличается от того, что нам преподносили раньше.

Мы считали, что наркомания — это социальное зло, но сейчас это понимание несколько расширено. В некоторых случаях наркомания, по сути дела, является социальной защитой, формой социальной защиты. И каждый по-своему приспосабливается к нашей жизни, к нашей социальной среде…

Один эмигрирует за границу, другой эмигрирует в самого себя — как сейчас принято говорить: «внутренняя эмиграция»… Человек уединился, сел за стол и потихонечку скрипит пером: что-то выдает или не выдает… А у Высоцкого был совсем другой характер — характер достаточно сильный и открытый. Но и ему был нужен, что называется, подпор…

Кстати, на чем еще держится наркомания… Любое живое существо — и человек тоже — само себя вознаграждает. Вознаграждает чувством радости или каким-то удовольствием. Для этого организм вырабатывает линдогенные опиаты — вот они-то и вознаграждают человека за какие-то правильные действия. Но если человек действует неправильно, во вред организму, то опиаты подавляются, вырабатываются другие вещества — и человеку плохо. А если он все делает правильно, то сама система себя вознаграждает.

А вот система «Высоцкий» в наших условиях существовала без вознаграждения. Он не мог уйти ни в ту, ни в другую эмиграцию…

Вы понимаете, я пытаюсь объяснить схему, на которой держатся мои факты. Конечно, я субъективен, но одни факты могут ничего не значить.

Так вот, Высоцкий от общества не получал адекватного вознаграждения: зажимали, не давали, давили… А он по своей сути не мог сидеть и кропать потихоньку — ему нужен был выход. Ведь личность очень сильная… А любая сильная личность в условиях тоталитаризма или спивается и деградирует, или этого человека просто убивают. (Способов много, в том числе и самоубийство.)