Владимирская и Казанская иконы Божией матери

«Когда мой младший брат заявил, что в вуз он после техникума поступать не будет, а сначала “отдаст свой долг Родине”, мы с мамой и бабушкой за головы схватились. Только дедушка, фронтовик, одобрительно покивал.

– Мужчина, – говорит, – молодец, не то что нынешние хлюпики.

Да это хорошо, конечно, что мужчина, да только времена сейчас такие, что кто же в армию-то добровольно идет. А наш вот – идет.

А уж он если что-то себе в голову вбил, так не переубедит его никто. Ну, погоревали мы, да что делать – проводили парня.

Всплакнули мы с мамой у военкомата, бабушке дома валерианки накапали и стали писем ждать.

Сначала их всех в учебку отправили, у нас в области, так что и не было чувства, что далеко Сашка наш. Да и, судя по письмам, неплохо ему там жилось – он спортом с детства занимался, так что нагрузками физическими его не испугать. И хоть и сильный да высокий, а не конфликтный парень он. Так что мы уж было дома успокоились все немного.

И вдруг в один “прекрасный” день прибегает мамина приятельница, она в военкомате у нас медсестрой работает. Маму на кухню манит, дверь прикрыла и давай что-то ей толковать. Мама вышла – ни жива ни мертва. Оказывается, подруга ей рассказала, что всех мальчишек наших, из последнего призыва, решено через неделю в N. отправить – опять беспорядки там, “вооруженные столкновения”, как по телевизору говорят.

Бабушке решили ничего не говорить пока. Мама кругами по комнате ходила и только и повторяла: “Что же делать? Что же делать?” А подруга ее сама слезы вытерла и говорит:

– Что делать… молиться только… что мы еще сделать можем?

Утром я на учебу отправилась, а у самой все мысли только о брате. А надо сказать, что я в художественном училище учусь. У нас как раз тогда курс по иконописи был. И весь наш курс в мастерскую отправили при монастыре, где священник-иконописец про старинные иконы нам рассказывал. Сначала про самые древние да про списки с них, от которых по всему миру чудеса происходят и в наши дни.

Я вроде и слушаю и не слушаю – все о своем думаю… Да только как донеслись до меня слова “заступница и защитница воинов русских”, меня как толкнул кто. Стала я вслушиваться – а батюшка нам, оказывается, об иконе Владимирской Божией Матери рассказывает. О том, как во все времена она от земли Русской врагов гнала, как воинам русским жизнь спасала.

И тут же в памяти у меня слова вчерашние всплыли: “Что делать… молиться…” Так вот кому мы молиться должны!

Вот кого надо просить, чтобы жизни мальчишкам нашим сохранить.

По дороге домой я в храм зашла, купила там в лавочке икону Богородицы Владимирскую, книжку купила, где и об иконе было написано, и о чудесах, по молитвам перед ней совершаемых, да и сами молитвы приведены.

Принесла домой, маме все рассказала. Молились мы каждый день, утром и вечером. Да и среди дня не раз я к Богородице обращалась, да часто – своими словами. И сомнений не было у меня в том, что она меня слышит.

И вот ровно неделя прошла с того дня, как подруга мамина к нам с тревожной вестью прибежала. И опять она пришла, да только сияет просто вся:

– Ну, говорит, вымолили мальчишку? Сегодня пришла информация – стабилизировалась обстановка, помощь не нужна. Так что остаются наши парни здесь, вот в В. их всех служить отправляют.

И называет областной центр в 300 километрах от нашего города. Вот так повезло! Да мы к нему, как только можно будет, сразу же поедем!

А ведь – не “повезло”, а действительно – “вымолили”. Не оставила нас Матерь Божия своим заступничеством.

Когда Сашка наш в отпуск приехал, я ему про эту историю и рассказала. Вместе с ним в храм пошли и свечки около святого образа поставили, Матушку за помощь поблагодарили».

Надежда, Саратов