Владимирский округ. Большая и Малая Московские улицы и улица Правды

Н.А. Котляревский (1863–1925), историк литературы, литературный критик, публицист. Первый директор Пушкинского Дома (с 1910 г.). Образование получил в киевской Коллегии им. Павла Галагана, а также на историко-филологическом факультете Московского университета. Выбор факультета сделан по настоянию отца, желавшего видеть его своим продолжателем в науке славяноведения, сам же Нестор Котляревский стремился посвятить себя естествознанию. Раз уступив отцу в выборе факультета, в дальнейшем он пошел уже собственным путем, почувствовав, что занятия славистикой ему совсем не по натуре. Правда, он отдал дань памяти отца, представив на 4-м курсе профессору А.Л. Дювернуа сочинение о Досифее Обрадовиче, награжденное факультетом большой серебряной медалью, но стоившее автору немалых усилий, так как научный интерес его стремился уже к этому времени в другую область, но на этом он со славистикой и покончил. За год до этого, будучи студентом 3-го курса, он представил профессору А.М. Иванцову-Платонову сочинение на заданную факультетом тему: «Христианские апокрифы II века как исторический источник», удостоенное золотой медали. Позже, перейдя к занятиям у Н.И. Староженко и окончательно утвердившись в занятиях по истории литературы, сначала всеобщей, затем – русской, написал большой очерк о любовной поэзии Средних веков, служивший предисловием к сделанному им переводу Дантовой «Vita nuova». Как очерк, так и перевод остались ненапечатанными, несмотря на то что Староженко дал о них очень хороший отзыв, а дебютировал Котляревский в печати другой работой, тоже переводом сочинения Е. Laveley «Образование народных эпопей и происхождение песни о Нибелунгах» (1884 г.), к которому дал предисловие, скромно подписанное инициалами Н.К. В университете вокруг Котляревского собралась группа даровитых молодых людей: В.П. Преображенский, Я.Л. Барсков, С.Г. Рачинский, М.Н. Розанов и др., которых объединяли интерес к науке и любовь к искусству, особенно словесному. Сходясь большею частью на квартире у Котляревского для горячих споров и обсуждения вопросов жизни, науки и искусства, эта небольшая группа студентов сплотилась в тесный товарищеский кружок, о котором прямо или косвенно Котляревский не раз вспоминал не только в изустных рассказах о своем студенчестве, но и печатно в подходящих к тому случаях; беседы в этом кружке дали ему материал для поэмы «Гефсимания» (1886 г.), чрезвычайно характерной как для молодого, так и для того Нестора Котляревского, каким его знали позже, а также для брошюры «Поэзия скорби и гнева», в которой можно встретить отзвуки и этих бесед, и этой поэмы.

1 июня 1885 г. Н.А. Котляревский окончил университет со степенью кандидата и был на два года оставлен при кафедре истории всеобщей литературы с откомандированием за границу для подготовки к магистерским экзаменам. Для продолжения своих занятий он избрал Париж, где слушал лекции в Сорбонне и изучал старо-французский и провансальский языки в семинариях Гастона Париса и Поля Мейера, а затем, вернувшись в Москву, сдал в течение зимы 1889–1890 гг. магистерские испытания. После публичного диспута, состоявшегося 17 октября 1899 г. и заслужившего много лестных отзывов, Н.А. Котляревский получил степень магистра истории всеобщей литературы за ставший вскоре широко известным труд «Мировая скорбь в конце прошлого и в начале нашего века». Профессор В.И. Герье, бывший одним из неофициальных оппонентов на этом диспуте, сказал, что автор диссертации мог бы с таким же успехом получить и степень магистра всеобщей истории за свой труд, – настолько дельным был он признан для обеих научных дисциплин. Дальнейшую связь с Московским университетом Нестор Александрович сохранил только через числившееся при университете Общество любителей российской словесности, членом которого, сначала действительным (с 14 ноября 1902 г.), а затем и почетным (с 15 октября 1911 г.), он стал по избранию. С переездом в 1890 г. в Петербург, сделавшийся с тех пор местом постоянного жительства и службы Котляревского, он посвятил себя ученой и наряду с нею педагогической деятельности; вместе с тем он вошел в различные литературные круги столицы и скоро занял в них видное место. На первых порах эту задачу ему сильно облегчил А.Н. Пыпин, в семье которого он скоро стал своим человеком и где впервые встретился со многими представителями науки и искусства – Н.П. Кондаковым, И.В Ягичем, С.В. Ковалевской, В.С. Соловьевым, М.А. Балакиревым и др., а с некоторыми из них и сблизился.