Власов. Два лица генерала

Другое дело, зачем нужно было это Власову, как это соответствовало планам Русской освободительной армии, но и для них тоже просматривались некоторые перспективы…

Главное было — выиграть время…

«Вера в непрочность англо-американского союза с Кремлем… озарила обманчивым светом нашу последнюю встречу с этими людьми, поставившими все на карту, — говорит Штрик-Штрикфельдт в своей книге. — Не все эти планы без поддержки германского командующего войсками в районе Праги — Линца были заведомо обречены на неудачу».

В ходе разговора выяснилось, что Ашенбреннер установил контакт с фельдмаршалом Шёрнером, однако на него рассчитывать нельзя. Связи с фельдмаршалом Вейхсом установить не удалось…

Хозяин усадьбы Двингер действительно обладал незаурядным талантом сценариста. Он тут же предложил отойти в Баварские Альпы, занять удобные позиции и, забрав с собой крупных нацистских деятелей, объявить их заложниками и обменять на гарантию права убежища для добровольцев. Двингер даже назвал отдельные имена, которые могли заинтересовать англо-американцев. Назвал их так же, как называет продюсер имена актеров, которые будут участвовать в постановке.

Однако на этот раз Власову не понравился новый сценарий Двингера. Он отклонил его авантюрный план.

— Может быть, и эффектно, но эта идея мне все же не нравится,-сказал он. — До сих пор мы боролись чистыми руками и с чистым сердцем, как русские патриоты и борцы за свободу. Мы имели полное право на сопротивление; это право освящено тысячелетиями. Победителей не судят, а побежденным отрубают головы! У нас нет никаких обязательств перед немцами, но мы не можем надругаться над доверием тех из них, кто помогал нам.

— Что же делать?

Помолчав, Власов рассказал о Ю.С. Жеребкове, которого еще в январе уполномочил войти в контакт с посольствами США и Великобритании в Берне через посредничество Международного Красного Креста.

— Я видел Жеребкова четвертого апреля, в отеле «Ричмонд», в Карлс-баде,-сказал Крэгер. — Многие из нас противились его поездке в Женеву, [261] догадываясь об одной из ее целей. Но я сказал, что мы не только не против, но, наоборот, будем приветствовать, если ему удастся связаться с англо-американцами…

Власов не стал уточнять, что вчера в Праге, в отеле «Алькрон» они с Крэгером видели Жеребкова.

С помощью начальника отдела безопасности КОН Ра подполковника Тензорова Жеребкову удалось добраться до чешской столицы. Жеребков передав Власову просьбу проф. Бургхарда замолвить Гиммлеру словечко за военнопленных, которых эсэсовцы собирались уничтожить{58}.

Андрей Андреевич сказал, что через несколько дней вернется и тогда даст все нужные полномочия и инструкции для переговоров в Швейцарии.

— Этого мало…-сказал Ашенбреннер. — Контакт с союзным командованием должен быть установлен как можно скорее. Тем временем добровольческие части надо стягивать в район Прага — Линц. Я уже уполномочил Оберлендера пробиться к англичанам, чтобы спасти русские летные части генерала Мальцева. Ну, а капитану Штрик-Штрикфельдту надобно отправиться к американцам… Конечно, это должно быть не немецким, а русским шагом.

Ашенбреннер, как представитель Кёстринга, был начальником Штрик-Штрикфельдта и имел право приказывать ему.

— Нет!-сказал Власов. — Если это русский шаг, не Штрик, а Малышкин, как парламентер русских, должен идти к союзникам. Вы готовы сопровождать Малышкина, Вильфрид Карлович? Это самая трудная служба, которую вы могли бы сослужить нам.

— Готов…-сказал Штрик-Штрикфельдт.

Тут же ему выправили «власовское удостоверение» на имя Веревкина, полковника Добровольческой армии Комитета освобождения народов России.

Крэгер, молча присутствовавший при разговоре, выписал Малышкину и Штрик-Штрикфельдту разрешение на право свободного передвижения во фронтовой полосе, не открывая цели их пребывания там. Эти удостоверения нужны были при встречах с «вервольфами» и другими формированиями СС, прочесывавшими фронтовую полосу в поисках дезертиров, с которыми они тут же и расправлялись. [262]

За ужином Крэгер все время подливал Власову водку, и перед сном, когда Штрик-Штрикфельдт зашел к Власову проститься, Власов был уже совсем пьян.